Чудеса в кастрюльке

Следовало признать: произошел уникальный случай, медицинский казус…

Первое время Света держалась тише воды ниже травы, но потом, увидев, до какой степени муж обожает дочь, осмелела и стала чувствовать себя хозяйкой. По-крестьянски жадная, она устраивала Андрею скандалы из-за денег, потраченных на Розалию, а когда стало ясно, что свекровь перевела свою квартиру на Аську, Светка чуть не лишилась рассудка.

– Твою дочь обокрали! – кричала она.

Муж попытался ее урезонить:

– Да ладно тебе! У нас шестикомнатные хоромы, подрастет девочка, я ей другую квартиру куплю, пусть мамина Асе останется.

Но Свете все было мало. Шкафы в ее спальне ломились от одежды, комод от драгоценностей, но она не могла остановиться… Мы с Аськой только удивлялись: ну как Андрей может жить с такой бабой и при этом вполне счастливо выглядеть?

Уверенность в стабильности их брака была поколеблена у меня только один раз. В этом году Андрей явился на день рождения матери в одиночестве, Ниночка подцепила грипп, и Света осталась с дочерью.

– Бриллианты у тебя хорошие, несколько карат.

Я рассмеялась:

– Ты опьянел! Откуда у меня алмазы? Серьги я купила в переходе у метро, за триста рублей, в них горный хрусталь.

– У моей Светки похожие, – бормотнул Андрей, – «малинка».

– Ну у твоей-то точно бриллианты.

– Да уж, одеваю падлу! – хмыкнул Андрей.

– Я думала, что ты любишь Свету…

Мой собеседник опрокинул очередную стопку водки и с чувством произнес:

– Надоела хуже горькой редьки. С матерью общего языка не нашла, к приятелям с ней не пойти, вечно глупости болтает, жадная, завистливая, в общем, мрак!

Я удивилась до крайности:

– Зачем тогда с ней живешь? Разведись.

– Ничего ты не понимаешь, а дочка?"

"– Алименты платить будешь.

– Э нет, чтобы мой ребенок без отца рос? Да еще, не дай бог, с отчимом?

– Отсуди у нее девочку.

– Нинуша привязана к матери, как ребенку объяснить, что та стерва? Эх, если бы не дочка… Мигом бы разъехались, но ребенок.

Впрочем, в тот вечер он был сильно поддатый и болтал ерунду. Хотя говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Но больше Андрей никогда мне не жаловался.