Чудеса, да и только

В общем, впечатление будущие соучастники совместного конкурса самодеятельности приуроченного к встрече Нового года, на меня произвели неизгладимое.

Я впечатлилась, Кирилл, веселился: вытащил телефон, поймал в объектив красивого Артема в мехах, рыжий Глеб куртку подмышку засунул, схватил мою руку, опомниться не успела — приложился губами к тыльной части ладони. И при этом, успевал мурлыкать как кот:

— Глеб. Глеб Мещерский. Рад знакомству с очаровательной Аленой — уполномоченным представителем, если еще с утра сомневался, стоит ли ехать в Парк — отель, теперь точно знаю — поеду.

— Мещерский, убери от Алены грабли, с губами своими больше не лезь, и вообще, отойди от нее, иначе сверну твою тонкую шею, — щелкая камерой, флегматично оповестил Глеба Михайлов.

Защитник нашелся. Можно подумать, без него не разберусь!

Глеб руку мою выпустил, но отходить не спешил.

Начал представлять окружающих, слегка возбудившихся после заявления амбала — Артема о собственной красоте.

— Не верьте Игнатову, врет он все, самый красивый здесь я! Даже без меховой шкуры.

"— Этот горластый — Филипп О, Коннор, для своих — Филя. — сообщает Глеб, — Рядом с Филей, с умным видом зависший в айфоне — Максим Зимин. На крыльце: та, румяная девушка, что руки в бока уперла — Людмила Коромыслова, а та, что судя по выражению лица, подбирает слова для выражения восхищения новым имиджем нарядившегося в собольи меха, Артема Игнатова, его супруга — Евгения.

— Артем, ну хватит дурака валять, снимай шубу, пока по швам на тебе не разъехалась. — супруга Есгения, слова наконец подобрала, но как-то без восхищения.

— Артемий, ты в этой шубе, ну вылитый побежденный Печенег. Снимай сказали, пока вещь не попортил! — это трепетная Коромыслова гаркнула.

От ее децибелов с угла крыши шмякнулся приличный комок снега, как раз на расчищенную территорию.

Н-да. Страшно подумать, что будет, если Снегурочка Коромыслова объединится с моей бабулей….

— Прости Кирюха, под давлением общественности придется отказаться от твоего подарка, — Артем состряпал трагичную мину, начал стаскивать с себя шубу.

Кирюша возмущаться не стал. Я бы сказала, даже наоборот, обрадовался. Довольным таким тоном проговорил:

— Что ж, я не настолько кровожаден, как некоторые. Давит шуба, давит общественность, так и быть, возвращай. Мне не надо, отдай Мещерскому.

Я прощу. За небольшую услугу.