Мой муж вне закона

– Я сказал: прекрати истерить, Нина, – произносит Андрей над моим виском. – Мама в Нижнекамянске?

– Да. Улица Багряная, дом семь.

– Квартира?

– Восьмая.

– А теперь развернулась и ушла в дом. Это твоя первая и последняя здесь истерика.

Глава 8.

***

Часы в ожидании чуда идут неумолимо долго. Я нервно расхаживаю по комнате, затем пытаюсь лечь на кровать и снова встаю. От волнения начинает легонько потягивать живот. Мою мать с трудом можно назвать хорошей родительницей, но потерять её мне не хочется ни за что на свете.

Проходит мучительное количество времени, прежде чем мой телефон оживает, а на экране светится её номер.

– Мам!

– Нин, извини меня…

– Как ты? – игнорирую слова прощения.

Она столько раз говорила это, что сосчитать невозможно. Да и не верится больше.

– Со мной всё хорошо. Лежу под капельницей в частной клинике. Это ты постаралась, Нин?

– Я? Нет, мам. Это… отец моего ребёнка.

– Здесь такой вежливый персонал и чистые палаты… Дорого, наверное?

– Не знаю.

– Мне сказали, чтобы не волновалась по поводу денег, потому что за моё пребывание здесь полностью оплачено.

У меня перехватывает дыхание. Я столько лет мечтала отправить маму на лечение, но средств на реабилитацию у меня не было. Приходилось умолять её, просить, забирать деньги, выбрасывать алкоголь. Способы были так себе и почти не действовали.

– Ты лечись, мам, и ни о чем не думай.

– Спасибо, Нина. Я этого очень сильно хочу, но самой остановиться мне не под силу, – вздыхает мама.

– Вчера я была на УЗИ в Москве. Там подтвердили диагноз, но дали надежду на то, что дефект затянется самостоятельно без какой-либо операции. Всё не так критично и страшно, как мы думали.

Мы с мамой разговариваем целый час. Я делюсь с ней исключительно хорошими новостями и не рассказываю о том, как мне сложно находиться в доме Андрея. Не говорю и о том, что до сих пор люблю его и до дрожи ревную. Молчу о том, что после рождения малыша Муратов отнимет сына.

– Ты поспи, отдохни, а потом перезвонишь. Ладно?

– Договорились, Нин. Береги себя.

– И ты себя береги.

Я отключаю телефон и с облечением вздыхаю. Андрей успел и сделал всё, что мог, для моей непутёвой мамы. Это я медлила и не уберегла его дочь, а он действовал слаженно и решительно, и от этого факта становится тошно до невозможности.