Честь и кровь

В общем, к тому моменту, когда группа вышла на рубеж выстрела, казаки уже были готовы к бою. Дождавшись, когда бандиты выберутся на подходящую поляну, Елисей подал сигнал, выстрелом сняв с коня богато одетого абрека.

Казачий залп разом ополовинил банду, а пластуны, пользуясь скорострельностью своих карабинов, принялись выкашивать ряды бандитов. Даже до рукопашной не дошло. Под конец парням осталось только проследить, чтобы никто из бандитов не ушел. Остальных перестреляли казаки. Не ожидавшие нападения янычары пытались оказать сопротивление, но сказался эффект неожиданности.

Раненых попросту дорезали. Допрашивать кого-то из бандитов было бесполезно. Янычары всегда отличались особым упрямством и презрением к смерти. Да и на турецком среди казаков никто не говорил. Вспоминая все это, Елисей снова вздохнул и, быстро оглядев свой отряд, чуть шевельнул поводом, слегка подгоняя коня. На выселки они вернулись уже в темноте.

Ночевать решили в лесу. Оставаться в домах, где все еще висел запах крови, никому не хотелось. Отойдя с полверсты, разбили бивак и занялись обычными походными делами. Привычно обиходив коня, Елисей присел к костру и взялся за чистку оружия. Глядя на него, тем же самым занялась и его команда. Только назначенный кашеваром Димка колдовал над котелком, помешивая одуряюще пахнущий кулеш.

Хорунжий, раздав указания и назначив караульных, подсел к их костру и, помолчав, тихо спросил, доставая трубку:

– Что с добычей делать станем, княже?

– Скажи своим, что из добытого каждый может взять, что глянулось. Одну вещь. Остальное продадим, а деньги на всех разделим, – ответил парень.

– Шо, и коня можно? – насторожился казак.

– Я ж сказал, что глянется, – спокойно повторил Елисей.

– Так там конь, что под главным янычаром был. А его ты снял, – не унимался казак.

– Забирай, – чуть усмехнувшись, разрешил парень.

– Он хороших денег стоит, – не сдавался хорунжий.

– Мне жизнь казацкая дороже. Добрый конь и в схватке поможет, и от врага защитит. Сказано: забирай, – слегка нажал голосом Елисей, и казак, сняв папаху, перекрестился, радостно улыбнувшись:

– Спаси Христос, княже. Ежели надо чего будет, только скажи.