Честь и кровь

Их можно было понять. Тащить бревно до выселок было тяжело и непродуктивно. А бросать на месте не позволяла рачительная крестьянская натура. Команда выехала на берег ручья, и Татьянка, оживившись, принялась указывать дорогу. В этих местах она бывала.

Спустя два часа казаки выехали к выселкам и резко осадили коней. Над выселками висела тяжкая тишина, нарушаемая только отчаянным взвизгом свиньи. Поджигать строения бандиты не стали, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени, но повеселились они, похоже, тут крепко.

– В кустах укройся, – приказал Елисей, бесцеремонно ссаживая Татьянку с коня. – Начнется заваруха, мешать будешь.

Передернув затвор карабина, он накинул поводья на луку седла и сжал колени, посылая коня вперед. Выселки оказались крошечным поселением на три двора. Строились мужики крепко, широко. Но это не спасло жителей от полного уничтожения. Быстро обыскав все подворья, казаки только головами удрученно качали, выходя из домов и сараев.

В воздухе висел запах крови. Бандиты уничтожили в поселении все живое, взяв добычей только то, что можно было увезти на коне. Похоже, обременять себя они не желали. Вся скотина была зарезана, куры порублены, а пару собак просто забили плетьми.

– Добейте кто-нибудь свинью. Незачем скотине мучиться, – приказал Елисей, услышав очередной взвизг из сарая.

– То не горцев работа, – тихо выдохнул хорунжий, подъехав к нему.

– Ставь четверых, кто помоложе, пусть покойников приберут и соберут тут все. Продадим на базаре, а деньги девчонке отойдут, – бесцветным голосом приказал парень.

– Что делать станем, княже? – кивнув, осторожно поинтересовался казак.

– Сейчас парни мои подойдут, вдогон пойдем. Такого прощать нельзя, – выдохнул Елисей, чувствуя, как в глазах от ярости поднимается кровавая пелена. – Из твоих только кто сам добром захочет.

– Все пойдем, – жестко отрезал хорунжий, поволчьи оскалившись."

"Развернув коня, он зычным голосом принялся отдавать приказания. Казаки, привычные ко всему, выносили из домов тела зарезанных детей, тихо шепча молитву и пряча влажные от слез глаза. Аккуратно уложив всех убитых в ряд, они разыскали лопаты и заступы и отправились на околицу. Церкви на выселках само собой не было, так что могилы было решено копать за территорией поселения.