Честь и кровь

– Что собираешься дальше делать? – помолчав, осторожно поинтересовался Елисей.

Пока они говорили, женщины накрыли на стол, и за разговором мужчины успели пообедать. Пару раз Елисей замечал в проеме двери подол платья жены. Вмешиваться в мужской разговор Нино не решалась, но любопытства сдержать не смогла. Вот и устроилась под дверью. Подслушивать.

– Сначала долг тебе отдать надо. Потом уже о себе думать стану, – вздохнул Реваз, пригубив вина.

– Я тебе не свои деньги давал, – пожал Елисей плечами. – Так что долг у тебя совсем не большой.

– Ты не прав, казак, – качнул горец головой.

– В чем? – удивился Елисей. – Серебро то из купеческих запасов было.

– Ты честью своей рисковал, когда меня отпустил. Тебе приказали – всех арестовать. А ты отпустил. Скажи, чем отплатить могу? – прямо спросил горец.

– У воина только один путь есть, – задумчиво протянул Елисей. – И брать с тебя на службу слугой, значит, оскорбить. А воинов я сам учу.

Их беседу прервало появление посыльного из комендатуры.

– Тебе, княже, письмо от господина коменданта. Велено ответа дождаться.

– Добре, – кивнул Елисей, быстро вскрывая конверт.

Пробежав записку взглядом, он задумчиво хмыкнул и, посмотрев на посыльного, ответил:

– Передай господину майору, что я завтра утром к нему зайду и сам все расскажу. Все запомнил?

– Так точно.

– Тогда ступай, братец, – отпустил Елисей посыльного.

– Князь? – удивленно переспросил Реваз.

– После нашего знакомства я титул от императора получил. А моя жена – дочка князя Буачидзе. Ты говорил, знаешь его. Так что, будешь в Тифлисе, сам все узнать можешь, – пожал Елисей плечами.

– Ты честный человек. Воин. Врать не станешь, – уверенно заявил Реваз. – Я рад, что так вышло.

Поднявшись, горец обошел стол и, опустившись перед парнем на одно колено, выхватил из ножен кинжал.

– Позволь служить тебе, князь. Что скажешь, все делать стану. Хочешь, тебя защищать, а хочешь, конюхом твоим стану."

"– Честному воину всегда найдется место и в моем доме и за моим столом, – ответил Елисей ритуальной фразой, забирая у него кинжал и тут же возвращая его обратно.

Слово было сказано. С этой минуты бездомный горец становился человеком князя. Убрав кинжал в ножны, Реваз легко поднялся и, с достоинством поклонившись, вернулся на свое место.