Честь и кровь

 – А родичи просить тебя хотят. Их вины в делах купца нет. Тот сам все решал. Вот и решили сразу все это с тобой обговорить. Жить хотят, – криво усмехнулся тесть.

– Жить все хотят, – жестко фыркнул Елисей, вспомнив жену и с хрустом сжав кулаки.

– Не спеши, сынок, – вздохнул Дато. – Поговори с ними. Сам знаешь, я за Нино весь их род вырезать готов, но даже теперь я лишней крови не хочу.

– Согласен, – помолчав, мрачно кивнул парень. – Лишняя кровь и мне не нужна. Хорошо. Поговорю с ними. Но сразу скажу, отец.

– Это я и так теперь знаю, – отмахнулся Дато.

– Ты не понял, отец. Это и будет для них проверка. Одно дело, мы сами узнали, и совсем другое, когда они сами скажут. Вот и посмотрим, насколько сильно им жить хочется, – усмешка парня больше всего напоминала хищный оскал.

Удивленно хмыкнув, князь расправил усы, пряча за этим движением свою растерянность, и, кивнув, согласился:

– Делай, как сам знаешь.

На следующий день, еще до полудня, в дом князя Буачидзе с визитом приехал князь Георгадзе. Слуга, сообщавший это известие Елисею, вид имел весьма примечательный. Сказать, что парень был удивлен, значило ничего не сказать. Слуга этот в доме служил давно и об отношениях двух князей прекрасно знал. Так что появление в доме такого гостя не могло не удивить слуг. Быстро спустившись в гостиную, Елисей вежливо поприветствовал князя и, указывая на стул, предложил:

– Присаживайтесь, батоно.

– Лучше кофе, – едва заметно улыбнулся князь.

Кивнув, Елисей повернулся к слуге, и тот, слегка поклонившись, отправился на кухню. И князь, и сам Елисей отлично понимали, что предложение напитков это проверка. На Кавказе испокон веку существовало правило – в доме врага не принимать ни куска хлеба, ни глотка воды. И если князь Георгадзе принял угощение, это значит, что он пришел с честными намерениями.

Дождавшись, когда слуга накроет на стол, Елисей лично разлил кофе по чашкам и первым пригубил напиток.

– Ты уже решил, как будешь поступать?

– План война покажет, – пожал Елисей плечами. – Ежели скажут, что мне нужно, будут жить. А нет, так им же хуже."

"– Просить тебя хочу, бичико, – помолчав, вздохнул князь. – Возьми сына моего с собой. Когда убивать их пойдешь, пусть с тобой рядом будет.