Черта с два !

- Какой подъезд?

- Второй.

Я расплатилась, сказала ""спасибо"", и мы с Денисом скрылись за дверью. В подъезде горел свет и даже лифт работал. Я нажала кнопку вызова и вдруг замерла, сердце переместилось к горлу, сбивая дыхание. На Костином почтовом ящике был наклеен желтый кружок, небольшой, но очень яркий, перечеркнутый темной зигзагообразной чертой, похожей на молнию. Именно так Костя черкал свои рисунки, когда они ему не нравились. Лифт приближался, я попятилась к двери, таща за собой Дениса. Он растерялся, вцепился в мой локоть, а я торопливо зашептала:

- Уходим, уходим.

Мы пулей вылетели под дождь и дальше дворами бегом, пока хватило сил. Хватило их на немного. Надо было решать, что делать дальше. Денис ни о чем не спрашивал, держал меня за руку и трясся в мокрой одежде.

Не могла я сказать мальчишке: ""Я не знаю, что делать"". Взрослые просто обязаны все знать.

- Придется топать на свалку, - сказала я. - Разведем костер, согреемся. Ты как, сможешь дойти?

- А то... - стуча зубами, ответил он.

Но нам опять повезло, не успели мы выйти к гастроному, как заметили одинокое такси. Машина сиротливо мокла под дождем, а зеленый огонек призывно горел. Водитель вопросов задавать не стал, но покосился с недоумением. Тут Денис меня по-настоящему поразил, взглянув на таксиста, он сказал мне:

- Зря мы из дома ушли, папка бы поглумился немного и уснул, могли бы в подъезде отсидеться. Вымокли до нитки и бабушку сейчас перепугаем.

- Дождешься, когда папуля утихнет, как же... А бабушка уже привыкла, ответила я.

- Чаю с вареньем попьем, - мечтательно сказал Денис. Подозрительность таксиста сменилась сочувствием, как видно, о суровом детстве он кое-что знал.

Он довез нас до рынка, мы вышли возле пятиэтажки и на всякий случай заскочили в подъезд. А потом поплелись на свалку.

Хижина была пуста, впрочем, я находилась в таком состоянии, что могла бы бесстрашно вступить в бой за среду обитания с кем угодно.

- Бензин есть, - сообщил Денис и потряс бутылку. - И дровишки на месте... Сейчас заполыхает.

Он занялся костром, а я еще раз выскочила под дождь и принесла воды. Потом вынула из сумки сухую одежду.

- Переодевайся, - сказала я Денису. Растерла его футболкой, натянула кофту и занялась собой. Поднять руку было больно, да что руку, дышать и то не хотелось, при свете костра я попробовала определить возможные увечья, но так, чтобы Денис этого не заметил. Тело имело синюшный оттенок, я решила, что, кроме синяков, серьезных травм нет, и успокоилась.