Черный мятеж

Варварская традиция большинства племен Экваториальной Африки не представляла мироустройство без ужасов и призраков дочеловеческих времен, без мистических и необъяснимых сил, которые «в реальности» управляют всем на Земле. И когда эти люди сталкивались с открытым проявлением фантастических сущностей, в их разуме не оставалось места для собственно разумного.

Африканские наемники в ужасе побросали оружие и с дикими воплями обреченных на смерть кинулись врассыпную. Несколько человек в общей давке напоролись на торчащие со всех сторон острые обрубки стволов деревьев.

Их товарищи, увидев пронзенные и окровавленные тела, окончательно «удостоверились» в присутствии нечистых сил, и паника приобрела характер массового суицида. Онигминде ничего не мог с этим поделать, более того, он сам начал поддаваться царившему вокруг хаосу и безумию."

"Собравшись с мыслями, Джулиус выдал очередь из своего неразлучного «АК-47», с которым не расставался даже во сне. Никакого эффекта эта демонстрация силы не возымела.

Тогда Онигминде решил, что уж лучше попытаться спастись хотя бы самому. Он начал отходить с пути стада, одновременно держась в стороне от общей суматохи: испуганные наемники могли в страхе прикончить кого угодно. А тем временем отряд стремительно редел. Кто-то сорвался в трясину, выбраться из которой самостоятельно было просто невозможно, кто-то распорол себе живот об корягу, кто-то был случайно зарезан или пристрелен своим же товарищем.

Огромный африканец в разорванной униформе с большим окровавленным ножом в безумии выкрикивал имена древних богов Черной Африки: «Н…гаста! Квата! К…тонг! Они пришли! Н…гаста! Квата!.

.»

Его глаза горели первобытной яростью, смешанной с чувством фатальной предрешенности. Онигминде попытался обойти его, но потерявший контроль африканец, размахивая своим гигантским ножом, не давал никакой возможности прошмыгнуть мимо. Онигминде не оставалось ничего, кроме как разрядить в этого исполина оставшуюся половину обоймы. Но и после этого гигант устоял на ногах.

Пена, смешанная с кровью, проступила на губах, ноги его подкосились. Но в последнем рывке предсмертной агонии он вложил весь свой огромный вес в чудовищный удар, обрушившийся на голову Онигминде. Недостаточно быстро среагировав, тот не успел отскочить, и его череп раскололся надвое как спелый арбуз, а клинок ножа распорол еще полтела, остановившись только на уровне груди. Африканец упал, подмяв под себя обмякшее тело мертвого Онигминде.