Черный меч царя Кощея

Лишь только глаза круглые, как царские пятаки…

Я же вскинул наверх короба и корзинку для Яги, а потом сам полез по подставленному крылу. Устроился позади Мити, сунул ему тару с курятиной и дал отмашку.

— Первое Лукошкинское отделение милиции, старший лейтенант Ивашов и младший сотрудник Лобов к полёту готовы!

Орёл покосился на нас, удовлетворённо клекотнул и без разбега взмыл вверх. Утирающая сентиментальную слезу Акулина махала нам платочком из окна. Митька сгрёб правой рукой пук орлиных перьев так, что аж хруст костяшек послышался.

Я, в свою очередь, вцепился зубами в его рубаху сзади, потому что обе руки были заняты. Через пять — десять минут сумасшедшего подъёма в стиле вечно пьяной «Аэрофранс» мы скоординировали курс и поднимались уже по спирали всё выше и выше плавно, без рывков и воздушных ям.

В принципе полёт был нормальный, я понял, как сунуть ноги под перья на спине Орла: и тепло, и надёжней посадка.

— Оп! — Я поспешно вытащил какую-то булку и метко швырнул её в распахнутый клюв.

Орёл почти сразу же повернул голову влево.

— Митя, кидай курицу!

— Чёй-то? Зачем-то?

— Дозаправка в воздухе! Кидай, тебе говорят!

Он дрожащей рукой пульнул жирную курицу, ухитрившись залепить орлу в глаз.

Мы облегчённо выдохнули. Через пять минут операция кормления повторилась. Орёл жрал в полёте так, словно его дома не кормили. Только и успевай швырять: курица — булка, курица — калач, курица — батон какой-нибудь. В общем, меньше чем за час-полтора вся провизия у нас кончилась.

А громадная птица, устало махая крыльями, с возмущённым клёкотом требовала ещё.

— И чё делать-то, Никита Иванович? Энтот гусь кривоклювый на ногу мою целится!

— Брось ему чего-нибудь.

— Короб пустой остался, бросать? — Митя, не дожидаясь моего ответа, запустил берестяной коробкой в голову орла."

"Тот вовремя успел повернуть направо, увернувшись от удара.