Черный меч царя Кощея

Ну, пусть не сразу, пусть я в одной рубашке похожу, пока мы не встретим по дороге какой-нибудь супермаркет, бутик европейского платья или хотя бы скромную швейную мастерскую.

На ум тут же пришёл наш лукошкинский портной-гробовщик Абрам Моисеевич. Этот всегда был готов пойти навстречу властям во всех вопросах. И если кто бы и мог за одну ночь пошить новое платье короля (шучу!), то только этот еврейский кутюрье. Кстати, пошил бы даже в долг, платить нам сейчас нечем.

— По идее надо было потребовать с гражданина фон Дракхена хоть какую-то компенсацию за потерянное время, моральный и физический ущерб, репатриации для еремеевцев, ещё чего-нибудь…"

"Наверняка злодей жил на широкую ногу, а при его теперешнем домашнем аресте деньги ему тратить особо не на что.

Мне даже вспомнилось, будто в нашу последнюю встречу гражданин Груздев заметно позвякивал на ходу. Будь он робот какой-нибудь, я бы не удивился, а так…

Печь, резким поворотом едва не скинув меня в орешник, махнула по самому крутому склону Стеклянной горы и красивым прыжком с пригорка притормозила ровно за три шага до моей обалдевшей Олёнушки.

— Обалдеть и не встать, — с придыханием выдала она. — Любимый, ты умеешь произвести впечатление на девушку.

— Да ну? — гордо улыбнулся я, не сразу спохватившись.

Поздно, заслонка отлетела от тупого удара головой изнутри. Потом наружу высунулась грязная, как гоголевская свинья, Василиса Премудрая, перегнулась через край и долго тошнилась в осенние листья.

— Ук… укачало… Извини-те-э…

— Милый, она у тебя хоть арестована? — на всякий случай спросила Олёна.

— Не успел, — признался я, почесав в затылке.

— Я ей сейчас такого зачитаю за всё, по-всякому и чем под руку попадётся. — Моя нежная жена засучила рукава и мощным рывком за шиворот извлекла толстую бесовку из печки. — Стоять, корова! Дай-кась я с тебя хоть сажу выбью…

Я не стал вмешиваться. Ну их, дела женские, тайные, личные. Разберутся, в конце концов, не поубивают же друг дружку. А у меня и своих проблем полно.