Черный меч царя Кощея

Я отвлёкся, уловив в коридоре какое-то лёгкое движение и, быть может, пропустил тот момент, когда мою «заступницу» следовало успеть придушить на месте…

— Зря вы на него наговариваете! Он, когда ко мне в спальню девичью через оконце залез, тоже сперва горячим да пылким показался. А потом уж вспомнил, что женат! Да и тут меня не бросил, слово сдержал, замуж выдавать повёз. Не его вина, что с замужеством энтим заминка вышла. У самого-то Никиты Ивановича сердце большое, доброе.

Такого на всех хватает. А вы на него сразу с попрёками! Да и не влети он ко мне, так я, поди, до старости в девках бы сидела…

— Но он влетел?! — недобро сдвинув брови, уточнила Баба-яга.

Влетел, подумал я. Причём, похоже, по полной программе влетел.

Олёна, в свободном русском сарафане, стояла в коридоре, в тени, и не сводила с меня полных упрёка глаз. Она не сказала ни слова, даже не шагнула внутрь комнаты. Просто стояла и смотрела, как рушилось всё, что между нами было.

Я же замер, словно чурбан, не в силах вымолвить и слова в своё оправдание. Да и что я мог сейчас ей сказать?

Василиса продолжала нести ещё какую-то чушь, и говорила-то вроде бы почти правду, но под таким хитро завёрнутым углом, что всё переворачивалось с ног на голову…

— Милый… — Олёна, не выдержав, порывисто бросилась ко мне, на секунду замерла и склонила голову мне на грудь.

Я осторожно обнял её за плечи:

— Ты в порядке, любимая?

— Теперь да.

 — Она крепко прижалась ко мне. — Только будь рядом, не уходи больше.

— Эй, подруга залётная, — праведно возмутилась стройная Яга, дважды громко хлопая в ладоши. — Ты что, не слыхала ничего? Твой-то супружник, оказывается, чужих дев невинных со дворов родительских сманивает…

Олёна устало покачала головой.

— И впрямь, чего энто я повелась, как сорока глупая? — С тем же пылом бабка развернулась теперь уже к царевне.

 — От ведь заболтала бабушку, язык без костей, дык и мелет бездоказательно! Факты где? Свидетели? Улики? Документы какие ни есть? Ох, с огнём играешь, красна девица…

— Она не девица, — тихо произнесла моя жена и пристально посмотрела на смутившуюся Василису. — Да и не человек давно, верно?

— Рыбак рыбака видит издалека, — туманно ответила толстушка, отступая к печи.