Черный дембель. Часть 3 (СИ)

— Ещё тогда, в сентябре, — пробубнил я.

— И… чего ты от меня хочешь?

Уваров тыльной стороной ладони смахнул капли влаги со своих сильно выпиравших надбровных дуг.

— Ты хороший мужик, Коля. Но слишком много пьёшь. А печень — она не железная, даже у тебя.

Николай хмыкнул, потёр небритую щёку.

— Долго ты так не протянешь, — сказал я, — без интереса к жизни. Сопьёшься. И сгинешь.

Не глядя, я ткнул оттопыренным большим пальцем себе за спину, где посапывала Рамазанова.

— Уж лучше такой интерес, — сказал я, — чем совсем никакого.

Уваров сощурился.

— М-да… Сколько она будет у меня?

Я развёл руками.

— От меня это не зависит. Дня через три Марго очухается, успокоится. Сама решит…

— Три дня? А потом?

Уваров замолчал, стрельнул взглядом в сторону тахты.

Я помахал вилкой.

— Потом она поедет, куда захочет. Денег я ей на дорогу дам, так уж и быть. Раз уж взялся за спасение утопающей.

Я запрокинул голову, взглянул на Уварова.

Пообещал:

— Привезу ей деньги девятого мая.

Я взмахнул рукой — прогнал со стола мух.

Сообщил:

— Марго шикарная женщина, друг мой Коля. Скоро ты в этом убедишься, это я тебе обещаю. Скучно тебе с ней не будет.

Николай взял со стола бутылку водки, потянулся за моим стаканом — я покачал головой, накрыл стакан ладонью. Уваров пожал плечами и налил себе. В очередной раз он посмотрел на женщину на портрете. Беззвучно вздохнул. Повернул голову — взглянул на Маргариту Лаврентьевну.

— А ты не думал, что я её мужу голову оторву? — спросил он. — Если она меня об этом попросит.

Я пожал плечами, выудил из тарелки кусок сала с крупинками соли на боку.

— Отрывай, Коля, — разрешил я, — если ты дурак. Не возражаю. Мне дураков не жалко.

Отметил, что Николай насупился.

Я взмахнул нанизанным на зубья вилки салом и сказал:

— Сядешь за убийство директора рынка, друг Коля. Надолго. Лет десять не увидишь могилу жены и дочери.

Я поднёс сало к лицу, вдохнул аромат чеснока.

Сообщил:

— Марго напишет тебе в колонию парочку писем с благодарностями. И найдёт себе нормального мужика. Не идиота.

Я бросил сало в рот, неторопливо его прожевал.

— До девятого мая вы, думаю, разберётесь, — сказал я, — кто и куда поедет.