Черный дембель. Часть 3 (СИ)

В окнах домов горел свет. Обитатели деревни не спали — как и городские жители, они праздновали наступление нового года. То здесь, то там раздавались человеческие голоса. Пару раз я слышал заунывные звуки застольного пения. Я оглядывался по сторонам: высматривал на фоне заборов фигуру пятилетнего ребёнка.

Я не остановил Чижика рядом с домом Уварова — проехал дальше.

Но отметил, что в доме Николая горел свет.

На перекрёстке рядом со зданием, на котором виднелась в полумраке вывеска «Сельмаг», я развернул мотоцикл.

Сообщил Лене:

— Возвращаемся.

— Серёжа, что случилось? — спросила Котова.

От её лица отлетело серое облако пара, словно Лена раскуривала сигару.

— Позже объясню, — сказал я. — Потерпи немного. Скоро согреемся.

* * *До поворота к летнему дому мы возвращались вдвое дольше, чем добирались от него до деревни. Я удерживал в поле зрения колею. Скользил взглядом по сугробам у края дороги, рядом с которыми то и дело замечал следы от гусениц трактора. Несколько раз мне чудилось, что я заметил между снежных куч движение.

Но всякий раз оказывалось, что это всего лишь закружил в воздухе снежинки внезапно усилившийся ветер. Дважды я останавливал Чижика. Вынимал из-за пазухи фонарь, направлял луч света на снежные комья, напоминавшие в полумраке лежащую на земле детскую фигуру. Но свет фонаря не находил уснувшую на земле девчонку — лишь снег. А детские волосы оказывались торчавшими из сугроба пожелтевшими травами."

"У холма, где в моей прошлой жизни появился деревянный крест, я снова остановил Чижика.

Слез с мотоцикла — отметил, что дрожу всё сильнее. Прекрасно понимал, что дрожал не от волнения. Не сомневался, что замёрзла и Котова, хотя та пока и не жаловалась ни на усталость, ни на холод. Вспомнил слова знакомого доктора, много лет работавшего на Крайнем Севере, в Хабаровском крае. Доктор говорил о том, что первым признаком замерзания служил озноб. Озноб был реакцией кожного покрова (я впервые почувствовал его ещё час назад). Вслед за кожей на холод реагировали мышцы шеи и плеч: они непроизвольно сжимались — так проявлялся предсудорожный мышечный тонус. Его я ощутил, когда мы въехали в деревню.

Потом, рассказывал доктор, человека безудержно трясло — это мышцы всё сильнее и чаще сокращались в попытке выработать хоть немного тепла. Насколько я помнил, на этой стадии температура человеческого тела падала до тридцати пяти градусов. Вот к этой стадии замерзания я уже приближался. Приплясывал на месте, водил лучом фонаря по снежному насту вокруг холма.