Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Вернулся на берег — увидел, что мой младший брат и Артурчик уже сидели на полотенцах и развлекали девиц игрой в карты.

Играла с ними в «подкидного дурака» и Настя Бурцева.

— … В своих работах, — говорила она, — Ницше критиковал буржуазный строй, ратовал за его уничтожение и создание нового свободного от либерально-сентиментального и лицемерного человеколюбия…

Настя заметила меня, прервала монолог.

— Сергей, присоединяйся к игре, — сказала Бурцева.

Она подвинулась — освободила место на полотенце рядом с собой.

Я покачал головой.

Сказал:

— Чуть позже. Полежу пока. Погреюсь на солнце.

Я улёгся на спину, закрыл глаза.

— Между прочим, — продолжила лекцию московская студентка, — Ницше выстраивал своё философское кредо на парадоксальной основе: отрицании морали как самоценности, обособленной от реальной человеческой жизнедеятельности…

Мне почудилось, что голос Бурцевой вдруг стал тише, словно отдалился.

Крики чаек и плеск волн тоже доносились теперь издалека.

А солнце будто вдруг спряталось за облаком…

* * *"

"…Я почувствовал запах шоколадного бисквита.

Он ещё не выветрился из квартиры Котовых. Хотя последний корж мы с Леной испекли пять часов назад. За прошедшее с того момента время я завершил оформление тортов: уложил на покрытой шоколадной глазурью поверхности все затвердевшие в морозильной камере холодильника кремовые элементы «украшений». Котова к тому моменту уже задремала. Я её не будил — больше часа лежал в тёплой ванне, вдыхал аромат хвои, слушал, как лопались на воде пузырьки пены (мне чудилось, что слышал ещё и крики чаек, и шум прибоя). А пять минут назад мы с Котовой погрузили картонные коробки с «изделиями» в «Волгу» Дмитрия, водителя директора швейной фабрики.

В окно спальни Котовой светило замершее над крышей пятиэтажки солнце. Оно согревало моё тело, слепило мне глаза. Я стоял около окна босиком, почти голый: в плавках. Смотрел на безоблачное небо за окном и на круживших там ворон, которые кричали голосами чаек. Вдыхал запах бисквита, который смешался с запахом морской соли, и к которому добавился запах духов «Иоланта».

Слышал, что за стеной, в соседней квартире, тихо бубнил телевизор. Голос дикторши зачитывал нудную лекцию: «…Ницше развернул корабль классического философствования от трансцендентальной всеобщности человека…». Я отметил, что уже слышал эту передачу: совсем недавно. Услышал шорохи шагов за спиной. Обернулся.

Обнаружил, что ко мне подошла Лена. Я понял, что это от неё пахло духами: не французскими — рижскими.