Черная кошка для генерала. Книга вторая

Лара нырнула в омут своих чувств к этому мужчине, растворилась в них, лихорадочно лаская тело Леона руками, страстно целуя каждую его клеточку, мечтая попробовать его кожу на вкус и осуществляя это мечтание.

«Какая страстная служаночка мне досталась, — Леон уже задыхался, выгибаясь под градом поцелуев, перемежавшихся с влажными прикосновениями язычка. — Надо предупредить, чтоб раненое плечо не трогала — оно ноет до сих пор. — Но предупредить не успел: девушка осторожно обогнула больное место, будто знала о нем. Губы девушки спускались все ниже и ниже и мужчина замер: — Неужели рискнет?! Действительно готова на такие ласки? Тогда мне сильно повезло!»

Желая поощрить девушку к продолжению, Леон хрипло пообещал:

— Я щедро заплачу.

Это замечание почему-то не понравилось девушке: Леона ощутимо куснули, но тут же нежно лизнули место укуса. Девушка продолжила страстно ласкать его тело и Леон временно выпал из реальности.

Выпал ненадолго: секунд на пять. Потом эта самая реальность ворвалась к нему с шумом распахнутой ударом ноги двери, с криками стражников и топотом доброго десятка ног.

— Убью, — хрипел герцог и пытался выхватить свой украшенный каменьями кинжал из рук стражника, который своевременно конфисковал холодное оружие.

«Надо посоветовать Варту полностью обезоруживать своих гостей на входе, а не только мечи и катаны забирать: таким вот парадным кинжальчиком легко можно человека прирезать, — хладнокровно думал Леон, смотря на беснующегося герцога. — С какой такой радости его светлость среди ночи ко мне пожаловали? На его невесту я не претендую вовсе, да он и не из тех, кто готов драться на поединке из-за женщины, тем более, когда женится по расчету.

— Что происходит?! Что за сумасшедший дом творится во дворце последнюю неделю?! Даже после отъезда солликийцев покоя нет! — в спальню Леона вошли Варт и Гильдар. — Герцог, вы в своем уме?! Какого… вы врываетесь в комнаты лорда Ардамаса?! — осерчал король.

Устремленные на Леона глаза Дэмьена Рауса были черны, как безлунная ночь, и Леону померещилось даже, что в них вспыхивают язычки алого пламени.