Черная ведьма желает познакомиться

– Опасаются, что с того света отзовется.

Слуги так отчаянно старались погасить ведьмовское пламя, что пришлось им помочь. Едва слышно щелкнув пальцами, я потушила все свечи, кроме одной, по-прежнему ярко и весело тянувшей огонек, и народ едва не пробрал нервный паралич.

– Светлая Богиня… – пробормотала Эбби, осеняя себя божественным знаком. – Теперь потухли.

– Спокойной ночи! – Мой громкий голос заставил ошеломленную прислугу испуганно вздрогнуть и нестройно поклониться. Я уже собралась вернуться в кровать, как Эбигейл вцепилась в рукав моей сорочки:

– Дороти! Можно я сегодня с тобой посплю?

– Чего? – уверена, что у меня самой глаза стали такие же большие и круглые, как у испуганной воспитанницы Флинта, вдруг решившей устроить «пижамный шабаш» с невестой Картера.

– Одной очень страшно… – У девушки задрожала нижняя губа. – Вдруг ведьма вернется?

– Я храплю, – соврала я, не зная, как избежать совместной ночевки на одной перине.

– У меня соседка по комнате в пансионе тоже храпит, мне привычно.

– И пихаюсь во сне.

– Лягу на краешек, ты даже не поймешь, что мы спим вместе.

Некоторое время мы разглядывали друг друга.

– Но одеяло возьмешь свое, – не веря, что согласилась, буркнула я.

– Спасибо! – Эбби вдруг обхватила меня руками, заставив оцепенеть от изумления. – Так и знала, что мы подружимся!

Такую дружбу я видела в том же гробу, куда похоронила долгие прогулки по местным болотам! Я проснулась от ошеломляющего удара о пол.

Во сне Эбигейл продемонстрировала редкостное коварство: завернувшись в мое одеяло, точно большая гусеница, дрыхла поперек перины. Не сдержав пары крепких словечек, я передвинула новоявленную подружку на другой край кровати, улеглась и… уткнулась носом во влажное пятно от чужих слюней на своей подушке. Пришлось подушку перевернуть, взбить и со злостью швырнуть обратно в изголовье.

Едва ко мне вернулся сон, как тишину спальни сотряс мужицкий храп.

От неожиданности даже подскочила на кровати. Подобные рулады, достойные моего дядьки Аскольда, пугавшего ревом целый замок, благородная девица производить просто не имела права!

– Эбигейл, ты точно девочка? – прошипела я.

Не придумав ничего получше, щелкнула пальцами, чтобы храп утихомирить. В темноте брызнули зеленоватые искры, Эбби хрюкнула последний раз. Из раззявленного девичьего рта больше не вылетало ни одного неблагопристойного звука.