Человек с топором

Во всех учебниках по общению с людьми предлагается сперва похвалить объект. Так вот, объект, я тебя хвалю: ты молодец, ты сделал невероятно много! Ты в кратчайшие сроки перестроил свое мышление и восприятие мира, что позволило…

Мрак сидел злой, тяжелые челюсти стиснулись, под кожей играли желваки. Этот мудрец, видите ли, разговаривает с ним по учебнику. Объект, видите ли. Ну, хорошо, я тебе все еще припомню.

– …но этого мало, – Олег плавно перешел к отдельным, изредка встречающимся нетипичным недостаткам, которые, естественно, не портят общей победной картины.

Мрак проскрежетал тяжело:

– Я уже расщепляю не только тритий.

– По песчинке? – сказал Олег горько. – Это двигаться с черепашьей скоростью. Это узкое место, Мрак! Второе… Если двигаться плотно друг за другом, то это практически выведет тебя из-под столкновений с микрометеоритами, космической пылью, газом.

Мрак сказал зло:

– Я уже близок! Я чувствую, что вот-вот… Но нам нельзя терять времени. Я могу тренироваться и по дороге. Если надо, сядем на Марсе, Юпитере, Сатурне или Уране… а на Уране урана много?.. А уж на Плутоне я точно буду орлее орла…. Э-э, погоди, ко мне вроде бы пришли. Посиди здесь, хорошо?

Он выскочил из-за стола, как нашкодивший кот, прогрохотал подошвами по ступенькам легкой изящной лестницы.

Внизу во дворе перед Мраком стояли двое худых мужчин в поношенных костюмах. Лица их были суровы, в глазах затаенная ярость, но направленная не на Мрака, а как бы на весь мир, что не столь совершенен, каким должен быть. Такие лица Олег встречал во всех эпохах, лица пророков, бунтарей, контрабандистов, пиратствующих купцов, революционеров, бомбистов… Эти двое смотрели на Мрака с надеждой, злостью и завистью.

"Олег прислушался к разговору, поморщился. Из далекой гостиной доносились звуки игры на рояле. Ирма демонстрировала, что она абсолютно не слышит, о каких тайных делах ведут разговор мужчины, что она счастлива уже тем, что они есть. Олег вздохнул, неспешно спустился по лестнице и вышел во двор.

– Мрак, – сказал он громко, – это уже не смешно.