Чехов книга 8. Темный всадник

Только вот все призраки говорят, что на болота их обманом заманили. И убили.

– Вот как? - удивленно уточнил Двушкин. - И кто же? Если это правда, то душегуба надо изловить и наказать по всей строгости. Мне слухи про убивцев болотных не нужны. И я окажу вам всю посильную помощь…

Кустодий сжал зубы так крепко, что вздулись желваки на скулах. А на лбу Стаса запульсировала вена. В следующую секунду, криомастер резко вскочил с места:

– Хватит! - рявкнул он и хлопнул ладонью по столешнице. И от удара стоявшая на столе посуда подпрыгнула и жалобно зазвенела.

За спиной послышалось тихое рычание. И я обернулся. Псы уже собрались в нескольких шагах от нас. И поведение кустодия им явно не нравилось. Собаки скалили зубы, а шерсть на их загривках поднялась.

– Нельзя! - рявкнул Никон. - Гулять!

Псы послушно разошлись. А конюший обратился к Зимину:

– Вы нормально обьясните, мастер кустодий. Без нервов. Если день неважный выдался, я попрошу отвара успокаивающего подать.

Я удивленно смотрел на Двушкина. Мужчина был абсолютно спокоен.

Зимин вздохнул. А Шуйский продолжил за него:

– Мастер Двушкин. Мы смогли допросить всех погибших при помощи некроманта.

– Это я уж понял, - ответил хозяин дома. - Чай не дурак. С духами только некроманты да шаманы говорить горазды.

– И все девушки сказали, что их убили вы, - продолжил жандарм. - Поэтому зачем ломать здесь комедию и злить моего друга.

Рот Двушкина аж приоткрылся от удивления. Несколько секунд, он смотрел на нас.

– Это шутка такая, Дмитрий Васильевич? - уточнил он, и в голосе Двушкина слышалось нескрываемое удивление. - Я здесь при чем?

Я ждал, что конюший хотя бы попытается оправдаться, мол “оговаривают меня эти бабы”. Но хозяин дома молча и с непониманием смотрел на жандарма, ожидая ответа.

Шуйский открыл папку, вынул стопку протоколов и положил их на стол:

– Вот показания всех мертвых девушек, - начал он, перебирая листы. - Все они указывают на вас, как на убийцу.

И в этот раз конюший смог меня удивить. Он не испугался, не разозлился. Не стал насмехаться, что мы ничего не докажем. Только растерянно забормотал:

– Да не я это. Искупителем клянусь. Я не мог так с ними. Они хорошие были. Могу перед допросом мастера душеправа ответить. Или поклясться чем угодно.

На глазах Двушкина вдруг выступили слезы. И в этот момент, я засомневался в показаниях призраков.