Чехов книга 8. Темный всадник

Зимин пожал плечами:"

"– Если ваш папенька не отправится в острог, в чем я сильно сомневаюсь, то скоро вы сможете вернуться в Новорильск.

– А за что его в острог? - с вызовом спросила Марфушечка. - Он служил в посольстве!

– Я не сказал, что его обязательно отправят туда, - поправил ее Стас. - Я уточнил “есть такая вероятность”. Так или иначе, комиссия будет решать, что делать с вашим батюшкой дальше. Но если Олега Олеговича все же арестуют, возвращаться в город вам будет незачем

– Почему? - не поняла Синькова и ее губы задрожали.

– Потому, что новый начальник жандармерии вряд ли будет рад вашим притязаниям на здание, - терпеливо продолжил Стас .- Это при условии, что горожане, питающие к Синьковым не самые теплые чувства, не поднимут вас на вилы.

– Что? - ахнула Марфуша. – Я не смогу вернуться в мой дом!

– Это ведь здание жандармерии, - напомнил кустодий. - Вашего отца направили следить за порядком.

- Вероятно, выделили квартиру для проживания от Империи, - предположил я.

- Папенька говорил, что ему дали какую-то халупу на отшибе.

- Вашего там нет ничего. А если и есть, то с большой долей вероятности имущество отнимут в пользу Империи.

Синькова смотрела на Стаса, открывая и закрывая рот, из которого не доносилось ни звука. Видимо, она не до конца верила собеседнику. Вернее, не хотела верить. И это было понятно.

Марфуша с рождения жила барыней. Ее возносил отец и горожане обращались с ней почтительно, чтобы не вызвать недовольства главы жандармов.

И в один день вся эта беззаботная жизнь рухнула. Потому, что в ее городок приехали некромант и криомастер.

– Так что вам нужно осознать, что как раньше уже не будет. Пришло время начинать новую жизнь, - заключил Зимин.

– Что мне делать? Бежать в Петроград? – она с надеждой взглянула на меня.

- Вам незачем этого делать, - спокойно отозвался я.

- Что мне делать? – кажется, что девица окончательно протрезвела.

– Можете остаться здесь, на конюшнях, - произнесла вдруг Авдотья, которая до того молчала.

- И что вы мне тут можете предложить? – высокомерно осведомилась Синькова.

- Крышу, работу и пищу, - сухо отозвалась хозяйка. – Здесь вас никто не обидит, не покуситься на вашу честь и не выгонит прочь.