Чехов книга 8. Темный всадник

Вас могли приметить случайные разбойники или волки…

Марфушечка судорожно сглотнула, кажется только сейчас осознавая, что она оказалась в неприятной ситуации.

- У нас не бывает разбойников, - тихо пробормотала она, словно успокаивая саму себя.

- Вы живете в доме своего отца и не знаете, что творится в реальном мире, - строго продолжил я. – Иначе вы никогда бы не стали пытаться задеть мастера Морозова.

- Так он же…

- Решил вас не бросать, - резко оборвал я девицу. - И вы сейчас в его машине только по его милости.

- Но…

- Хватит. Я не потерплю более вашего хамства, госпожа Синькова, - отрезал я и поймал кривую ухмылку Зимина.

- Жениться вам надо, Павел Филиппович, - фыркнул он.

- Зачем? – подозрительно прищурился я.

- Чтобы не делать таких ошибок, - он кивнул в сторону заднего сиденья и я понял о чем речь.

Марфушечка готовилась разреветься. И не театрально, красиво, чтобы привлечь внимание. А натурально – с размазыванием слез по щекам и подвыванием. Я это осознал каким-то внутренним чутьем и смиренно отвернулся.

- Три… два… один… - прошептал Стас и салон огласив рев.

Зимин едва сдерживал смех, косясь на меня, а у меня дергался уголок глаза. Синькова рыдала, проклиная папеньку, иродов с вилами, слишком тесные туфли, бутылку крепкого алкоголя, которую Олег Олегович получил в подарок, но не забрал в буфет, потому как тот запирала злобная кухарка, не давая папеньке пить, когда ему хочется.

Стас мужественно терпел, чтобы не рассмеяться в голос. Я страдал. Страдал, так как понимал, что выбрал неправильную стратегию и не проявил мудрости, которой обладал мой напарник.

- Простите, - негромко бросил я ему.

- Все хорошо. Опыт – сын ошибок трудных, - заметил мужчина и всмотрелся вдаль. – А вот и конюшни.

Я с надеждой взглянул туда же, заметив несколько длинных строений с пологими крышами. В это время небо стало совсем темным и облака угрожающе насупились.

- Как бы не было дождя, - пробормотал я, между причитаниями Марфушечки.

Девица, к слову, успела утомиться и ее всхлипы становились все реже и тише. Однако, я рановато решил, что плач закончился.