Час «Д»

Сначала люди видели только лица, свои собственные лица, не раз виданные в лужах или тазу, и лица соседей, но потом сквозь эти привычные отражения начали проступать другие. Зеркало Истинного Зрения являло истинные обличья смотрящихся.

Люди стояли абсолютно неподвижно. Не было ни криков паники, недоумения или восторга, но молчание, физически ощущаемая напряженная тишина, разлившаяся по площади, была красноречивее любых слов. Кельмитор-люди смотрели на себя и видели подлинные обличья драконов. Тишина длилась, и чем дольше люди вглядывались в свои отражения, тем ярче разгоралась радуга в волшебных глазах оборотней, узревших свою истинную суть.

– Вспоминайте! – снова велел Дориман или Гал, Элька уже не знала кто.

И, повинуясь магической власти голоса, мощь которого поглощала души, взметнулось из глубин памяти старинное, давно похороненное под грудой наслоений сотен лет священное знание. Древнее знание – родовая память кельмитор, дар и проклятие народа драконов-оборотней – вновь пробудилось, найдя дорогу в разум людей.

– Прости нас, Великий! – воскликнул король, по велению своей души оглашая волю народа. – В беспамятстве своем жестоко оскорбили мы тебя, восстав против своей истинной сути, сочтя ее черным проклятием! Но лишь по неведению, не было злого умысла в нашем стремлении к твоему свету!

– Прости! Прости! – взмолился народ, подхватив смиренную просьбу юного монарха.

– А если ты гневаешься на нас, ничтожных, то позволь мне искупить вину народа, ибо в ответе я за их деяния, совершенные во мраке неведения! – горячечно продолжил юноша уже совсем не по сценарию.

– Карать тебя, чадо, пекущееся о благе народа? Единственного, кто отчаянно искал выход и нашел его? О нет, – улыбнулся Дориман, и радужный ореол затанцевал вокруг мощного тела бога с новой силой, а тень, отброшенная им на землю, стала черной тенью благородного дракона. – Нет на тебе печати гнева моего!

Толпа облегченно вздохнула. Если б разгневанный и оскорбленный бог проклял монарха, значит, он проклял бы и всю страну! А ведь Шарль оставался единственным в королевском роду.

"– Но иной, чьим призванием было в сердце и душе своей зреть волю мою и ей следовать, кары не избегнет. – Черные глаза божества, горящие мрачным огнем, пригвоздили к месту беспомощно разевавшего рот, буквально раздавленного всем происходящим Авандуса. Рушился храм веры, воздвигаемый архижрецом всю жизнь.