Час «Д»

В несчастных драконов, воплощая живую агрессию, порожденную страхом, полетела злобная ругань: «Изверги! Чудовища! Уроды! Выродки! Проклятие Доримана!», притащенные из дома тухлые яйца, какая-то фиолетовая гадость, ярко-красные овощи, похожие по форме на огурцы, и прочая заботливо принесенная или купленная здесь же, на площади, дрянь.

Первые два яйца шмякнулись о серую рясу Люки и растеклись живописными пятнами, распространяя на всю округу мерзкий дух сероводорода. Жрец втянул воздух сквозь зубы, подавляя рвущееся наружу заковыристое и весьма богохульное высказывание, никак не подобающее сану.

– Ой, беда, промахнулась, – робко пискнул из толпы справа нежный девичий голосок.

Почти одновременно в грудь возглавляющего шествие Реино ткнулось что-то мерзко зеленое, склизкое и воняющее нестерпимо кислым.

– О, и я промазал, прости Дориман! – в сердцах ругнулись в массах слева.

Следующим повезло бедолаге Жаку: очередной снаряд, пущенный чьей-то удивительно меткой рукой, залепил ему глаз красной мякотью «огурца», другой – тухлая слива – угодил во второй.

– Вот невезуха! – с досадой прогудело сразу два голоса, очень напомнивших Эльке интонации братьев-горцев.

И на процессию обрушился целый град снарядов, почти все они нашли цель, но ни один, по чистому недоразумению, подкрепленному магией Лукаса, не попал в самих заключенных. Зато несчастным жрецам досталось на славу. Начатая компанией диверсантов Дрэя, высаженных ночью в городе, заварушка успешно вышла из-под контроля.

Легко поддающийся на провокации и всерьез дрожащий перед жрецами не более пяти лет народ быстро вошел во вкус. Благополучно промахиваясь по драконам, люди вели прицельный огонь по служителям Доримана. К тому времени, когда те, пытаясь сохранять непроницаемые физиономии и остатки достоинства, завершили ритуальный обход большой площади, выдуманный для демонстрации обреченных и разжигания кровожадных инстинктов толпы, жрецов с полным основанием можно было переименовывать из Очищающих в «с ног до головы измаранных» поклонников культа Великой Помойки.

Начало меняться и настроение великого многоголового чудовища – толпы. Одно дело, когда важные, вечно надутые, словно индюки, жрецы шествуют, провожая на казнь злодеев – проклятых оборотней, продавших душу Черному Дракону, – это не может не вызвать благоговения.