Час «Д»

После первых трех шагов воин хмыкнул и, подняв девушку на руки, перенес на место.

Подождав, пока команда выйдет из зоны поражения, Лукас быстро задвигал гибкими пальцами, словно сплетая невидимую сеть, потом раскинул ее вокруг и проговорил звучно и четко, не так, как обычно бормотал свои заклинания:

Этре вьи феир вью,Тьет лие де навью!Странные серебристые искорки закружились в том месте, на которое Лукас «набросил» свою «сеть», с каждой секундой их танец становился все более быстрым, число искорок росло.

Спустя еще несколько секунд сработал второй закон диалектики, и количество переросло в качество. Искры исчезли, реальное изображение заколыхалось, словно прокаленный солнечными лучами воздух в пустыне, и сменилось другим. Перед Зеркалом Истинного Зрения встали двойники Макса и Рэнда, поодаль проявился «призрак» Эльки.

– А я ничего, миленькая! – впервые увидев себя со стороны почти во плоти, оживилась девушка, увлеченно разглядывая чуть прозрачную копию.

Рука Гала предусмотрительно накрыла рот говорливой девчонки, чтобы посторонние звуки не мешали видению.

Но, как оказалось, зря. Не считая негодующего мычания, заглушенного суровой дланью воителя, в комнате не было слышно ни звука. Наколдованное Лукасом действо разворачивалось в полном молчании. Картинка, пусть нечеткая, словно смазанная, была, но немая!"

"Вот Элька что-то сказала парням, те отозвались. Девушка подбежала к ним, взяла за руки. Снова последовал диалог, содержание которого из-за смазанности видения невозможно было даже прочитать по губам, потом вспыхнула поверхность зеркала, и троица отлетела к стене, потеряв сознание.

Потом проявился призрак Рогиро, выполнил свою миссию, следом ввалился в зал и, дотронувшись до Эльки, упал Гал.

На этой трагично-романической ноте изображение окончательно потеряло очертания и истаяло без следа.

– Это лучшее заклинание, на какое я был способен. Больше я ничего сделать не в силах, господа, – признался Лукас.

С его лица не сходило задумчиво-озадаченное выражение.

– Никогда не любила немое кино! – наконец, получив свободу слова, буркнула Элька, злобно покосившись на непробиваемую физиономию воителя.

Как жертва произвола ни кусала его ладонь, а руки Гал не убрал до тех пор, пока видение полностью не исчезло. Впрочем, прокусить его дубленую кожу, защищавшую ладони получше иной латной перчатки, девушке все равно не удалось, несмотря на все старания.