Чародольский град

Мольфар загадочно усмехнулся, взял ошеломленную поведением великой волшебницы девушку под руку, и они все исчезли в сверкающей дымке мгновенного перехода.

На невысоком холме стояла маленькая хата с почерневшими от времени бревенчатыми стенами, узкими закопченными оконцами и двориком, огороженным низким плетнем. Над покосившейся, но покрытой добротной черепицей крышей торчала одинокая кирпичная труба, из которой вился сизый дымок.

Возле двери, сколоченной из простых неотесанных досок, стояла женщина в вышитой блузке и юбке с фартуком, запачканным белой мукой.

Загородившись рукой от солнечного света, она щурилась, разглядывая гостей. Возле ее ног, шипя и выгибая спину, терся худой черный кот.

Мольфар толкнул калитку, услужливо придержал перед дамами. Госпожа Чакла приветливо кивнула хозяйке, как старой знакомой.

Подойдя ближе, Каве тоже без труда узнала женщину.

– Ну, здравствуй, прабабушка… – пробормотала она.

– Здравствуй, здравствуй, правнучка, – весело откликнулась та. Да, это была сама Марьяна Несамовита, и она же госпожа Кара, английская наставница Татьяны Окрайчик, подарившая ей новое магическое имя – Каве Лизард.

Сильная и хитрая ведьма, сумевшая обвести вокруг пальца самых могущественных колдунов и уберечь Карпатский Венец от жадных лап Лютогора. Кроме того, она была единственной во всей этой истории, кто смог разглядеть в Татьяне – доброй, немного наивной, но с чистым сердцем, – большой магический потенциал.

– Говорят, у тебя браслетик исчез, – хриплым голосом произнесла старая ведьма.

 – Так это ничего… Он неправильный был. Не тебе принадлежал. Ну да ты знаешь уже…

Кряхтя, она нагнулась, сорвала травинку и протянула ее девушке:

– На вот тебе новый.

Каве озадаченно оглянулась на госпожу Чаклу. Но та лишь хитро улыбалась.

На травинке еще сверкали капельки утренней росы.

Чувствуя себя неловко и глупо, Каве дрожащими пальцами приняла подарок.

– А теперь вокруг руки обкрути, – ухмыляясь, подсказала Марьяна. Видя, что праправнучка никак не реагирует, колдунья сама приложила травинку к ее левой руке.

"

"И вдруг травинка ожила: тугим кольцом обкрутилась вокруг предплечья, стремительно разрастаясь в размерах, покрываясь сеточкой мелких серебряных узоров; капли росы тоже увеличивались, уплотнялись и вскоре набухли сияющим белым цветом.

– Ловко вы… – только и вымолвила Каве.

На руке у нее красовался потрясающий серебряный браслет – переплетение широких дугообразных листьев в темных прожилках и нежных чашечек ландыша из сияющих жемчужин.