Чародольский град

Видя, что никто не намерен посвящать ее во всю историю, Тай уныло спросила:

– Послушай, Каве… Помнишь, ты отобрала зеркало у той странной чары? Такое необычное, в золотых листиках… Можно на него взглянуть?

Каве мгновенно исполнила просьбу, искренне желая занять подругу, чтобы та отцепилась и дала ей наконец возможность вернуться к экспериментам с кофейной чашкой. Слова пана Седрика еще больше растревожили ее: а вдруг действительно что-то случилось?

Вновь усевшись возле пана Чаха, Тай смахнула со лба короткую челку и принялась разглядывать зеркальце со всех сторон.

– Оправа из золота, а сама гладь тонкая, дрожит от прикосновения… – бормотала она, осторожно ощупывая зеркало Алексы. – Вещица необычная… Хм, а ведь похоже на средство связи… Ого!

– Что там такое? – тут же откликнулся пан Седрик.

А Каве, наоборот, еще больше сосредоточилась на заклинании.

– Вот это да… – Тай ошарашено уставилась на зеркало. – Вы только посмотрите!

– Да что там такое?! – раздраженно вскрикнула Каве, с досады чуть не запустив злополучной чашкой в рыжую чару.

– А зеркало-то картинки показывает, – довольно сообщила та. – Какая-то рыженькая целуется с симпатичным парнем… Ой, да там еще одна пара!

– Дай сюда, – внезапно потребовал пан Седрик.

Машинально заметив, как омрачилось его лицо и залегла на лбу тревожная вертикальная складка, Каве среагировала моментально: она перехватила руку Тай и заглянула в зеркало.

В тот же миг все слилось у нее перед глазами в одну сплошную карусель.

Каве застыла. Внутри у нее будто взорвался фейерверк, и лишь одна мысль билась в мозгу: Криста опять добилась своего, они вместе… Вместе!

На поляне воцарилось напряженное молчание. Даже пан Чах, чутко уловив общее настроение, проснулся и заинтересованно поднял голову.

– Ты их знаешь, да? – Тай сникла, взглянув на белое, превратившееся в мрамор, лицо Каве.

Тот лишь покачал головой.

– Откуда у вас это зеркало? – Он окинул внимательным взглядом Тай. – Гм-гм, теперь понятно… Подарок от врага. Необдуманно!

Он сердито обернулся к Каве, но та даже не шевелилась, продолжая тупо смотреть в зеркальце, хотя картинка исчезла. Ее взгляд мог испугать любого: зрачки расширились настолько, что почти закрыли радужку.