Хрустальная невеста

Целительница всегда ставила во главу угла собственную выгоду и дорого брала за помощь, но в одном она права: люди и связи лишними не бывают.

Больше всего я переживала, что настоятельница воспримет новость о переводе и мой уход из госпиталя как личное оскорбление и Балтимеры втянут её в свои интриги. К счастью, Ванду не так просто сбить с пути истинного, она сама с милейшей улыбкой могла скушать любую змею и попросить добавки.

– Благодарю, – улыбнулась, незаметно пряча листочек в потайной карман на рукаве.

Верховная знала толк в моде и даже прозрачные на первый взгляд рукава жриц хранили множество секретов.

– Не буду спрашивать, как тебе это удалось, – продолжила Ванда, – но движешься ты в верном направлении. Не сходи с намеченного пути и достигнешь небывалых высот.

Она снова судила по себе.

Сказать что вообще не знала о планах Айролен – всё равно не поверит. А впрочем, пусть считает, что у меня везде связи.

Пока настоятельница заинтересована в нашем союзе, её не охмурит ни один безликий.

– Мессир Лисавэр, леди Лисавэр! – Едва мы подошли к родителям, Ванда расплылась в радушной улыбке. – Как я счастлива видеть вас! Давно мечтала встретиться и выразить искреннее восхищение талантами Алории! Вы воспитали достойнейшую леди!

– Ваши слова несказанно радуют, светлейшая госпожа Лэкрес, – отец почтительно поклонился. – Но без вас сегодняшняя церемония могла бы не состояться. Мы с супругой безгранично благодарны за всё, что вы сделали для Алории.

– Пустяки, – отмахнулась Ванда. – Для настоящего целителя нет большего счастья, чем найти достойного ученика и передать опыт и знания.

Обмен любезностями полился как песня. Отец моментально втянулся в игру и захваливал настоятельницу, матушка смущённо улыбалась, а я старательно поддакивала и попутно выискивала взглядом Терезу."

"После речи Верховной золотая кобра уползла в тень вместе с супругом, на «сцене» остался только Бран.

Должна признать, маркиз играл весьма убедительно! Симпатии публики были на его стороне, я крыльями чувствовала разливающуюся по бальному залу женскую зависть и мужскую солидарность. Похоже, Балтимер снова давил на ревность и пытался выставить меня невинной жертвой, а Нери – коварным соблазнителем.