Бывшие. Твоё потерянное счастье, босс!

Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.

Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.

– Клиника на Соловьева, – говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.

Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.

– Боже, что этот идиот сделал?

– Приезжай в больницу.

– Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?

– Приезжай…

Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.

Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются.

От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.

– Приехали, – врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.

– Спасибо."

"На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.

Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.

Рядом опускается Марина и обнимает.

– Он сказал, чтобы я записалась в клинику, – шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…

– Что за идиот, боже.

– Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…

– Я понимаю, дорогая.

Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.

– Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?

– Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.

– Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.

– И что ты… В самом деле хочешь это сделать?

– Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит.

Падаю в ее объятия и обнимаю.

– Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.

– Ты права… – бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…

– И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…

– Не скажет, – резко сажусь.