Бывшие. Поймаешь меня, дракон? (СИ)

Терьен, к счастью, все же отстранился на шаг. Ой, лучше бы остался стоять на месте. Переводя дыхание, скользнула поверх мужского плеча и оторопела от ужаса. За его спиной — суровый и хмурый возвышался королевский дознаватель. Лицо Стефана было непроницаемо холодно, а вот губы изгибались в зверином оскале.

Когда он успел вернуться в зал? Почему я не почувствовала приближение пары?

Скользнула взглядом по окаменевшему лицу жениха и пискнула от испуга.

Стефан видел наш поцелуй?!

И сама себе ответила: конечно, видел!

Вон каким ревнивым гневом сверкают драконьи глаза.

Вон как раздуваются ноздри, а сжатые до хруста костей кулаки охватывает фиолетовое свечение концентрированной тёмной магии.

Начищенный до блеска паркет ушел из-под ног. В глазах предательски потемнело. Я, кажется, покачнулась с ощущением близкого обморока, и сквозь пелену расслышала самодовольный рык Кристиана:

— Опоздал, брат. Ника снова — моя.

Вздрогнув, сместила затуманенный взгляд правее. Стефан, излучая смертоносную магию, сделал широкий шаг, но не ко мне, а к генералу.

Застыл с каменной спиной и, перекрывая грохот музыки, процедил:

— Встретимся сразу после полуночи, брат. На заднем дворе.

Вертикальные зрачки моего бывшего азартно расширились.

— Бросаешь вызов?

— Бросаю. — Пламя в глазах Стефана сменилось непроницаемой фиолетовой чернотой. — Решим, наконец, чья Вероника.

И после этого охваченный мрачной решимостью направился к выходу. Правда, едва достиг запечатанного заклинаниями входа, замедлился на пороге, обернулся через плечо и поймал мой растерянный, насмерть перепуганный взгляд.

Его карие глаза были до невозможности родными и одновременно колючими, как зимний ветер. Все во мне встряхнулось и, опаляя огнем, потянулось к жениху. Сердце глухо колотилось, вот только шевельнуться я не рискнула. Неприступность Истинного оттолкнула.

Он сверлил меня взглядом несколько мучительно долгих мгновений. Просто стоял и смотрел в глаза, словно что-то хотел сказать — много всего, прекрасного и пленительного, но не сказал.

Молча повернулся и покинул бальный зал.

А сразу за этим часы на академической башне пробили двенадцать долгих ударов.

С диванов раздались радостные крики:

— Полночь!

— Наступила полночь.

И в следующую секунду запечатывающие заклятья, наложенные драконьей магией, рассыпались, переливаясь разноцветными огнями.

Девушки и парни хлынули к порогу, но наткнулись на заступившего дорогу хмурого преподавателя некромантии.

— Стоять.

Студенты замерли.