ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

В случае невыполнения приказа, будешь предан военному суду. Как принял? Приём!

- Принял хорошо, - ответил Трофимов. – Чтобы этот приказ не считался преступным, прошу обеспечить его артиллерийской поддержкой.

- Майор, - Михайлов подскочил со стула и заорал в рацию: - Да ты охренел! Вперёд! Немедленно! Через час доложить, что поставил флаг на школе! Время пошло!

- Разрешите выполнять? – спросил Юра, но в ответ ему была тишина.

В этот момент Трофимов впервые пожалел, что ещё не научился управлять FPV-дроном, однако, тут же подавил в себе криминальные мысли.

К этому времени Гусев вознамерился идти в Петровку, так как прочные подвалы частных домов внушали больше уверенности, чем хлипкие поросли лесополосы, обильно прореженные артиллерией обеих сторон.

Указав ориентир своим бойцам, Юра предложил пересекать поле, максимально рассредоточившись, чтобы не привлекать к себе внимание артиллерии, которая наверняка должна была искать более жирные цели, чем одиночный боец, бредущий по топкому полю с неубранным подсолнухом.

"Эти триста метров открытого пространства, половина которых была усеяна не только трупами, но и ещё живыми обездвиженными людьми, показались Трофимову вечностью. Не останавливаясь, и не отвечая на стоны лежащих в грязи раненых, он шёл и думал, что все эти жертвы стали результатом необъяснимой поспешности, которой сопровождалась подготовка к наступлению, когда не принимались во внимание никакие доводы об отсутствии тех или иных средств, которые были крайне важны для организации боя, и отсутствие чего сейчас обильно компенсировалось кровью и жизнями солдат, в большинстве своём – недавно мобилизованных с гражданской жизни.

Одна за другой в поле упали и разорвались три миномётные мины, заставляя Трофимова каждый раз приседать. К намеченному дому он пришёл мокрый от пота. Буквально в сотне-другой метрах от окраины села сейчас шёл бой – штурмовики одно за другим брали дома, остервенело выбивая из них украинских солдат, которые дрались с не меньшей остервенелостью, на предложения сдаться, отвечающие «русские не сдаются».

Линия обороны опорного пункта проходила через огород крайнего дома, и к хорошему бетонному подвалу вёл ход сообщения, сверху перекрытый кровельным железом, брусом и остатками маскировочной сетки. Сам дом был разрушен – от близкого разрыва была развалена одна стена, куда завалилась и черепичная крыша.