ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Чтобы огневые точки заработали, и чтобы снайпера их обнаружили, мы должны показать врагу новую атаку. Ваша задача – поднять людей.

- Товарищ майор, - сказал один из сержантов. – Люди не пойдут.

- Что значит «не пойдут»? – спросил Гусев. – Вам для чего даны сержантские лычки? Чтобы плечи украшать, или чтобы людьми командовать?

- Командовать, - ответил один.

- Значит, командуйте! У вас есть для этого все полномочия! Если личный состав отказывается выполнять поставленные задачи, его нужно мотивировать – а уж как вы это будете делать, мне без разницы, хотите – рожи бейте, хотите – расстреливайте, война это всё спишет, но люди должны встать и пойти вперёд, и там, в селе, захватить передовой опорник.

Сержанты молчали.

- Давайте, действуйте, - сказал майор.

Елизаров смотрел на этот поучительный диалог широко раскрытыми глазами. Он, как офицер, понимал, что в боевой ситуации может так статься, потребуется не только крепкая рука в управлении, но и жёсткая рука, и даже жестокая – и рукой этой будут сержанты.

Именно они являются самым последним звеном в цепочке военной иерархии, по которой реализуется воля высшего командования, направленная из уюта тёплых кабинетов, бесконечно далёких от реалий войны, в простреливаемые поля, окопы, боевые машины и оборачивающаяся в примитивное физическое принуждение смертельно уставших солдат выполнить боевой приказ. Ещё в Прусской армии бытовало утверждение, что солдат должен бояться палки сержанта больше, чем самого противника, а Жуков любил повторять фразу, ставшей крылатой – «армией командую я и сержанты» - и эти утверждения родились не на пустом месте, а были выпестованы тысячелетиями коллективных военных действий, когда для организации согласованной боевой деятельности человеческих масс требовалась суровая дисциплина и продуманная система управленческой иерархии, необходимые для успешного решения задач, поставленных перед войсками высшим руководством.

За тысячелетия система не подверглась никаким изменениям, ибо не подверглась изменениям психика человека – он остался точно таким же, каким был тысячу лет назад – жаждущим жизни, сторонящимся боли и смерти, желающим покоя и свободы.

- Смотрите, как куётся в бою дисциплина, - сказал Гусев и повёл сержантов за собой, к сидящим в сторонке бойцам. - Ты, - он ткнул кулаком в грудь самого слабого бойца. – Встаёшь и идёшь в поле, доходишь до окопов противника, забрасываешь их гранатами. Задача ясна?

- Меня же там убьют, - упавшим голосом ответил солдат.