ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Вдвоём они взяли Сенотрусова под руки и побежали вниз, туда, где стояла их БМП. Однако, боевая машина, следуя приказу комбата, уже ушла, оставив на месте только Диму Мосина и Рината.

- Посмотри, - предложил Юра фельдшеру.

Сенотрусова положили на землю, сняли бронежилет и тут же в боку увидели обширное кровотечение, которое распознать ранее было невозможно – кровь оставалась под одеждой и под бронежилетом, не вытекая наружу. В аптечке «первого эшелона», висевшей на бронежилете замполита, оказались только жгут Эсмарха и советский ИПП.

- Дима, сделай же что-нибудь! – в отчаянии крикнул Юра.

Мосин вскрыл перевязочный пакет и стал им тампонировать раневую полость, с силой прижимая образуемую тампонаду.

- Сейчас сделаем… - сказал он.

Трофимов по рации доложил «Скифу» о ранении Сенотрусова, добавив слово «тяжёлый», наивно полагая, что это сможет ускорить эвакуацию замполита на фоне той массы раненых, которая сейчас ждала вывоза непосредственно с поля боя.

- Промедол! – твёрдым голосом потребовал фельдшер.

Трофимов достал свой шприц-тюбик с наркотическим обезболивающим. Дима быстро вколол его в ногу раненого, затем стал бить замполита по щекам, распознавая признаки утраты сознания.

- Не уходи! – приказным тоном потребовал Мосин, потом повернулся к Трофимову: - Возьмите его за руку, товарищ майор! Сохраняйте с ним словесный контакт!

Юра поспешил выполнить указание медика, с ужасом почувствовав, насколько холодна была ладонь Александра.

- Саша, держись! Сейчас будет эвакуация!

Глаза раненого стали закатываться. Он то сжимал, то отпускал руку.

- Соня… Соня… - глаза его широко раскрылись, он посмотрел на Трофимова: - Юра, не бросай меня…

- На дорогу! – вдруг Трофимов понял, что нужно делать.

Именно по дороге будут возвращаться машины, выехавшие на эвакуацию раненых, и только там можно быстрее всего добиться доставки Сенотрусова на этапы квалифицированной медицинской помощи.

Раненого переложили на плащ-палатку, подхватили, понесли.

Пройдя метров двести, внезапно наткнулись на свою БМП-3, на которой ночью приехали сюда воевать. Машина горела, извергая из себя клубы чёрного дыма, через открытые кормовые и верхние башенные люки вырывалось пламя. Доносился запах горящей соляры, масла, пороха и жжёного мяса.