Бункер

Помню, в конце беседы я задал единственный вопрос:

– А к подводному плаванию моя будущая служба имеет отношение?

– Только к ней и имеет, – заверил серьезный дяденька в штатском костюме.

Дав согласие, я вскоре примерил курсантскую форму и в течение двух лет постигал азы военной службы с практикой на кораблях и подводных лодках.

КГБ тем временем судорожно лихорадило от реформ и бесконечных переименований. Как только не называли нашу «контору»– КГБ РСФСР, АФБ, МБ, ФСК… Кмоменту моего перевода из военно-морского училища в закрытую школу боевых пловцов первые лица государства наконец-то определились и правопреемницей ФСК стала Федеральная служба безопасности.

Занятия в школе были гораздо интересней бытия в училище, где много времени уделялось муштре, нарядам, хозяйственным работам… Два года напряженной, но крайне интересной учебы пролетели незаметно. Сдав последние экзамены, я получил диплом, лейтенантские погоны и направление в недавно созданный специальный отряд боевых пловцов «Фрегат-22». Стех пор минуло почти шестнадцать лет.

Ну и последнее из моих личных характеристик. Ябыл однажды женат, и этого опыта мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Теперь в ведьмах разбираюсь лучше святой инквизиции и обхожусь необременительными связями. Яркими и короткими, как вспышки молнии.

* * *– Скат, я– Ротонда.

– Ротонда, Скат на связи.

– Ваша глубина?

– Прошли пятьдесят метров. Видимость похуже, течение усилилось.

– Понял вас…

Погружение происходит не в самом широком месте Татарского пролива, но и не в самом узком.

Дядька обосновался в ходовой рубке и долго нависал над освещенной желтым плафоном морской картой.

Когда затих грохот брашпиля, он вызвал меня и сказал:

– Чтобы не повредить кабель якорем, я приказал капитану встать немного в стороне. Поэтому вам придется его поискать.

– Насколько далеко мы от кабеля?

– Южнее метров на триста-четыреста.