Бухгалтер

Ругань за спиной усилилась, под сводами громко хлопнуло, словно веслом плашмя по спине ударили и визгливый вопль оборвался. Громко плеснуло. Поднялся галдеж и лай, как на восточном базаре, на яхте включили прожектора, яркие лучи осветили дерущихся бандитов. Кто-то заорал в мегафон, требуя прекратить драку и механический крик заметался под каменными потолком пещеры, будто злой дух, разбуженный пиратами. Василий нырнул под яхту. Несколько мощных гребков и он на другой стороне. С силой отталкивается, тело стремительно вылетает наполовину из воды, пальцы смыкаются на ограждении палубы.

Скандал быстро затих только после того, как все услышали лязг передернутого затвора. Испытывать судьбу никто не пожелал и погрузка возобновилась. Вскоре все пираты поднялись на баркас. Один закрепил тросы с лодок на штырь в камне и тоже забрался на борт. Двигатель затарахтел, баркас поплелся к далекому выходу. В темноте Василий осторожно пробирается к ходовой рубке яхты. Подсветка изнутри дает возможность хорошо рассмотреть всех.

Сидят трое: один в кресле, как хозяин, двое на откидных сиденьях и четвертый у руля. Мордастые, упитанные, только сидящий в кресле мелковат и в профиль похож на грызуна. Все — из пассажиров, поднявшихся на борт корабля в Стамбуле. Автоматы небрежно сложены в углу стволами вверх. Девушки нигде не видно, но это и понятно — она в каюте. Мотор работает, яхта медленно движется вдоль берегов. Василий затаился, ожидая, когда рулевой выведет судно из пещеры и далее, за пределы каменных рифов. Двадцать минут тянулись бесконечно, как песня акына в степях Казахстана. Барабанщиков задубел в мокрой одежде на холодном воздухе, потом взмок и нагрелся на солнце, будто железная болванка в печи. Проклиная все теплые моря и круизы на свете, начал осторожно напрягать и распускать мышцы, готовясь к блицкригу. Как только мотор зарычал на полных оборотах, яхта пошла с набором скорости, Василий прыгнул. В рулевой мало места, так что работать надо быстро и без осечек. Кулаки резко летят в стороны, двое валятся на пол с пробитыми черепами. Удар без замаха ногой под ухо крысомордому, что сидит в кресле, слабенькая шея с хрустом переламывается. Рулевой успевает только заметить смазанные движения за спиной, как ломающий позвоночник удар швыряет на штурвал. Очнулся на секунду, когда прохладная лазоревая вода сомкнулась. Рядом, в смутной голубизне, болтаются еще трое.