Бухгалтер

Вдруг охватило странное и тревожное чувство нереальности происходящего. Улица пуста. Кто работает, давно ушел, бездельники сидят по домам. На этом отрезке пространства и времени все остановилось. Окружающие дома, деревья, все вокруг полно жизни, но она замкнулась сама в себе. Словно застывший водоворот, начинается ниоткуда, заканчивается в никуда.

Василий шел медленно, словно преодолевая сопротивление застывшего времени, дошел до перекрестка, пересек … и будто что-то отпустило. Услышал обычный шум города, ощутил жизнь.

Чей-то взгляд давил в спину, оглянулся. Кот, коричнево-серо-черный, полосатый и с такой разбойничьей рожей, что на ум невольно пришла мысль о его прошлой жизни. Явно не был паинькой. Наверно, умным и жестоким атаманом разбойников. Погулял, показал удаль и когда отлетела душа из отрубленной головы, всобачили ее, вернее, вкотячили, в этого желтоглазого с хвостом — мол, остынь, лиходей, побудь мелкотой кошачьей … Но натуру не спрячешь. Котище зевнул, выворачивая красную пасть, медленно пошел прочь.

«Да, привидится такое, — подумал Василий, — что значит, по голове много били … Или не много, это я бил? Вообще, надо отдохнуть и развеется, а то Бог знает что мерещиться будет». Прошел еще немного, свернул вправо, к реке и вышел к музею. Он располагался в старом доме очень богатого купца дореволюционной поры. Сразу бросался в глаза оригинальной красотой, особенно заметной на фоне бледных убожеств социалистической архитектуры. Захотелось войти. Поднялся на второй этаж по крутой широкой лестнице.

Встретила музейная девица и предложила заплатить за посещение, потом повела вниз, к началу экспозиции.

В этот день в музее было пусто и девушка-экскурсовод нелепо топталась за спиной. Ходить самостоятельно посетителям не полагалось, но и «экскурсоводить» одного тоже глупо, вот и ходила, как охранник. Василий переходил из одного зала в другой, смотрел чучела волков, медведей, старые черепки под стеклом, железки и разные крестьянские прялки-моталки.

Перейдя в зал девятнадцатого века, где уже были фотографии, вдруг поймал себя на странной мысли — захотелось увидеть себя на фотографии позапрошлого века! Дикость и нереальность такого желания совершенно не смущали, он серьезно всматривался в пожелтевшие фотографии, разыскивая кого нибудь похожего, при этом нисколько не считал себя дураком. Немного раздражала музейная девица, все время стоявшая за спиной, но незаметно привык и перестал обращать внимание.