Любовь против (не)любви

Мальчишки слушали, развесив уши, а мальчик Роб — и вовсе, он явно понимал не всё, но то, что он понимал, производило на него немалое впечатление.

— Говоришь, тёмную тварь пришлось совсем развоплотить и развеять, — задумчиво произнёс господин Марсель. — Поговори с его милостью Морским Соколом, он про тёмных тварей знает больше. Но я очень рад, что тебе всё удалось.

Мальчишки куда-то делись, ужин завершился, госпожа Жийона велела кому-то убирать со стола, а их всех позвала на террасу второго этажа.

— Саважи обещали добраться сюда завтра, — говорил господин Марсель. — И Фалько с Алиенорой. А младший Жанно уже успел сбежать в Фаро, но тоже обещался быть.

— Лучше и быть не может, — довольный Жиль прикрыл глаза, взял Катерину за руку.

Тепло и хорошо.

— Катрин, а чему учили вас? — спросила госпожа Жийона. — Простите наше любопытство, но вы совсем не похожи ни на кого из нас, и разом с тем — чем-то похожи.

— Чему-нибудь и как-нибудь, — усмехнулась Катерина. — На систематическое образование это похоже меньше всего.

— Такое счастье досталось разве что нашему Жилю, и его ученикам, и моей старшей дочери, — усмехнулась в ответ госпожа Жийона. — Меня учили дома, моего супруга — тоже. И учили тому, что знали и умели наши старшие родичи — мой дед, его отец.

— А меня учил Старший народ — и Жиль. И не так давно я начала заниматься с господином Лионелем и преподавателями из столичной Академии.

— Расскажите о Старшем народе, Катрин, — улыбнулся господин Марсель. — Вы ведь тоже не вполне человек, так?

— Да я как раз почти человек, — отмахнулась Катерина. — Кровь очень разбавлена. Только магические силы и внешность. Постойте, а почему вы так подумали? — дошло до неё.

— Потому что и отец, и матушка видят твой лисий хвост, — рассмеялся Жиль. — В смерти все являются в истинном облике, а он у тебя не вполне человечий, ты же знаешь это.

— И… ты видишь? — не поверила Катерина.

— С первого вечера знакомства, — кивнул Жиль.

— И ты молчал?

— А откуда я знал, что об этом надо говорить? — улыбнулся он.

— И что теперь?

— Ты о чём? — не понял он. — О твоей лисьей тени? Не вижу ничего страшного.