Любовь против (не)любви

Она коснулась лба Катерины пальцами — и та более не слышала и не видела ничего.

* * * *Мэгвин погрузила гостью в сон и пошла открывать дверь.

Возвращённое кольцо за эти дни неплохо подправило её тело, но признаться в этом сейчас — значит, испортить всю сладость мести. Нет, Грегори должен увидеть то, что видел последние лет двадцать — седую сморщенную старуху. Об остальном ему расскажет Кэт… потом.

Да, на пороге стоял лорд Грегори Телфорд — высокий, черноволосый, мощный, с буйной всклокоченной бородой.

Ему всегда приходилось нагибаться, чтобы войти в эту её хижину, и Мэгвин втайне считала, что это правильно, пусть так и будет.

Так и сейчас — пригнулся, вошёл. Она закрыла дверь — нечего мороз внутрь пускать.

— Где девка? — спросил он, сощурившись.

Как всегда, ни слов приветствия, ничего. Как в лесу рос, честное слово!

— Вон лежит, — кивнула Мэгвин на спящую Кэт.

— Что с ней сталось? Что скрывает мой сын?

— А это ты сам его спроси, — пожала она плечами.

 — Глядишь, и расскажет. Как так вышло, что едва не остался без жены — в третий раз.

— Чего это ты носом ведёшь? На что намекаешь? — нахмурился Грегори. — И дай пройти, сам хочу посмотреть — жива она или нет! А то знаю я ваши нечеловечьи штучки!

— Что же, ты полагаешь, что я способна оживить мёртвого? Мне весьма лестно, что ты так думаешь, но — нет. Я не ваш господь всемогущий.

— Ты нелюдь, — сказал он уже спокойнее.

— Но этот факт никогда не останавливал тебя, если от меня что-то было нужно, — зло сощурилась Мэгвин.

 — Посмотрел? Убедился? Видишь — дышит. Днём просыпалась, никого не узнала и не вспомнила. Ударилась головой о камень — скорее всего. То ли вспомнит всех, и всё, что с ней было, то ли нет. А ты подумай хорошенько — в четвёртый раз за твоего непутёвого старшего сына даже безродная скорбная умом сирота не пойдёт.

— А то у него одного жёны мрут, можно подумать, — усмехнулся Грегори не менее зло.

— Согласись, один раз — бывает, даже и два случается.

А тут — третий. Ты вот поручишься, что никто эту беднягу с обрыва-то не столкнул? Я — нет, зная ваш тамошний гадюшник.

— Чего это кто-то будет её сталкивать? — не понял Грегори. — Кому она сдалась-то? Ну, красивая, но за это не убивают!

— Отчего же, убивают. Ещё как убивают. А ты подумай на досуге, если таковой у тебя вдруг случится — кто намазал жиром лестницу, с которой упала Лиз? И сразу нет ни её, ни ребёнка.