Любовь против (не)любви

Ты, сказал, до смерти будешь по гостям да у родичей по углам обретаться? А детям твоим рождаться — тоже в гостях? Собирайся, братец, и поехали, пока с гор не потекло.

Пришлось собираться.

Одно было справедливо — большая часть сундуков останется их ждать в Солтвике. Анна выделила кладовую, куда всё аккуратненько составили, а когда будет понятно, что вещи есть, куда привезти — то за ними можно будет съездить.

Анна всё ещё недоумевала, чего ради Катерина рвётся в Торнхилл — но быстро поняла, когда услышала пару историй из повседневности Телфорд-Касла.

И мысль на обдумывание — было бы ей, Анне, так же хорошо и уютно не в своём доме, а где-то ещё? С последним Анна тут же согласилась, свой дом — он и есть свой дом, и подтвердила, что не испытывает ни малейшего желания жить в одном доме со свекровью. Тем более, через три месяца родится ребёнок, и в этом деле лучше без леди Маргарет и её ближних. Катерина тут же среагировала — мол, будет нужна помощь, зови, но Анна посмеялась — у тебя, сестрица, своих дел будет столько, что оглянуться не успеешь.

И хорошо бы.

Вопрос с седлом и штанами решился очень просто — в хозяйстве у Джона и Анны сыскалось и то, и другое. Фляга и нормальный нож нашлись в одном из сундуков с одеждой Кэт — наверное, её отца или брата, потому что обе вещи никак не вязались с её изящным обликом. Правда, Анна призналась, что не решилась бы садиться на коня по-мужски, но Катерине уже было море по колено. Братья Телфорды смеялись — прямо как лошадь, которая почуяла воду. Или кошка, увидевшая добычу, думала про себя Катерина.

Грейс сказала, что им с Милли тоже штаны, потому что они миледи одну не отпустят. А у остальных со штанами было всё в порядке.

Завтрак был торопливым, но горячим и вкусным, и Катерина проследила, чтобы достаточное количество еды взяли с собой. Перекусить в дороге, и — неизвестно, что на месте. Джон смеялся — голодная смерть никому не грозит, не в пустыню отправляемся.

Отправились с рассветом. Конечно же, Катерине сразу же оказалось нелегко совладать с конём.

Красавец Облак желал вышагивать, как на прогулке или на параде, но совсем не хотел бежать. Катерина разозлилась, пнула его пяткой в бок, высказала ему всё, что думает о таком способе передвижения и о нём лично, и мысленно приказала — вперёд! За остальными! Не отставать!

Сложно сказать, что оказалось самым действенным, но — конь всхрапнул и послушно побежал вперёд. А Катерина постаралась слиться с седлом, чтобы не отбивать себе зад, и держать равновесие.