Бросок из западни

Это было раздражающе неуместно. Нет голоса матери, тихой песенки покачивания детской люльки.

Бред! Это же штучки моего воображения, понял Сосновский и потряс головой. Какие дети, какое журчание воды? «Графа Монте-Кристо» начитался. Бред, бред, бред… И тогда Сосновский пошарил рукой по каменному полу своей пещеры, нашел небольшой камешек и, подняв руку, бросил его в противоположную стену. Стук камешка о стену, потом слышно было, как он покатился по камням под ногами. Еще один. Точно так же. Реальные звуки, настоящие, естественные.

И что? Все, голос младенца пропал, и журчание воды тоже пропало. Черт, и сразу захотелось пить. Глупости, прекрати истерику, слюнтяй! Думай о том, что ты немец, и о том, как ты сюда мог попасть! Кто ты, как тебя зовут. Имя, фамилия!

Отто Тидеман – всплыли в памяти последние слышанные немецкие имя и фамилия. Немецкий разведчик, который попался в Калифорнии американской контрразведке. Тидеман? В Калифорнии? А если побег? А вот взял хитроумный Тидеман и сбежал от американцев.

Ну, например, подкупил кого-то. Американцы очень любят деньги, для них любой способ зарабатывания денег оправдан, является нравственным поступком. Это просто деловая жилка. Ну, у Тидемана при себе не могло быть столько денег. Отобрали бы при обыске, прежде чем сажать в камеру. Помощник, сочувствующий, агент. Конечно! Солдат сопровождения оказался сочувствующим американским фашистом? Почему солдат, сразу уж летчик! Летчик решил спасти Тидемана. И поэтому полетели куда? А куда лететь, чтобы спасти немца? Ближе всего Япония, и там Тидеман мог получить защиту, помощь, связь со своим начальством и возможность возвращения на родину. Шторм был, был этот дурацкий ураган? Японцы не могли не знать о нем. У них есть метеорологическая служба, они ведут боевые действия в этом регионе, в океане, самолеты летают. Обязательно знают. Направление, силу ветра, силу порывов ветра.

Сосновский поймал себя на том, что он сидит и улыбается. «Отто Тидеман», – произнес он по-немецки вслух.

И добавил: «Скверно японцы обращаются со своими союзниками». С этой минуты Сосновский запретил себе говорить по-русски. Только по-немецки, даже во сне. И думать тоже. Привыкай, дружок, к тому, что ты теперь немец! И поворачивай голову, когда услышишь свое имя или фамилию. Или просто похожие слова. Интересно, а есть здесь немцы? Если нет, это хорошо или плохо? А если есть? Как это расценивать?

За толстой деревянной дверью послышались голоса. Говорили по-японски.