Бригадир. Не будет вам мира

Сидит она перед ним, затравленная и придавленная, но пощады не просит. Голова опущена, пальцы рук в нервном движении, но рот на замке. Хотя, казалось бы, она должна была вымаливать у него милость.

– Мне кажется, ты не понимаешь, что с тобой может произойти, – раздраженно сказал он. – А может, ты хочешь, чтобы тебя изнасиловали?

– Не хочу, – мотнула она головой.

– Может, тебе нравится, когда тебя насилуют?

– Нет.

– Тогда ты должна остановить это безумие.

– Как?

– Одно мое слово, и тебя оставят в покое.

– Это шантаж, – не поднимая головы, сказала она. – Это дешевый шантаж… Ты, Феликс Михайлович, больной человек. Тебе нужно лечиться. Нет, тебя должны изолировать от общества и лечить, пока ты не станешь овощем…

– Овощем станешь ты.

– Это твоя цель – сделать человека овощем и глумиться над ним. Ты очень больной человек. Впрочем, боюсь, лечение не поможет. Тебя только могила может исправить…

Она говорила, не глядя Феликсу в глаза.

– У каждого свой бзик, – снисходительно усмехнулся он. – Но не каждый может реализовать свои желания. А я могу. Я все могу. И поверь, рано или поздно ты станешь моей рабыней. Ты будешь слизывать пыль с моих сапог…

– Ты очень-очень больной человек.

– А ты извращенка. Если тебе нравится, когда тебя насилуют… В общем, у тебя есть два часа, чтобы одуматься и сделать правильные выводы. А если нет, то тебе будет очень-очень больно.

Катя кивнула, не поднимая головы. Красницкий подал знак своему человеку, и ее увели. А ее место занял Незлобин.

– Что, никак?

– Никуда она не денется.

– Надо бы с ней пожестче.

– Сам знаю… Вопрос надо сегодня решать. Завтра в Москве нужно быть, работы много, не до нее будет.

– Тут информация прошла, – нахмурился Незлобин.

– Что такое?

– Ираклий взбунтовался. Показания против вас, Феликс Михайлович, дал.

– Ираклий?! Против меня?! Какие показания?

– Якобы вы вынашивали планы похитить Катю… Это все Никонов.

– Что-то я ничего не понимаю! – возмутился Красницкий. – Милиция и прокуратура – это наше оружие. Почему оно повернуто против нас?

– Да вы не переживайте, возможности Спартака ограничены. Завтра же дело закроют.