Бремя страстей человеческих

Миссис Фостер напомнила, что доктор не разрешил ему разговаривать – он устанет; она обращалась с больным, как с ребенком – ласково, но властно; да и сам старик испытывал чисто детское удовлетворение оттого, что обманул их ожидания. Он сразу понял, что Филипа вызвали, и его очень забавляло, что тот проехался даром. Если ему удастся избежать сердечного приступа, он через недельку-другую совсем поправится – ведь приступы у него уже бывали, и не раз; он всякий раз боялся, что вот-вот умрет, но однако же не умер.

Все удивляются, какой у него организм, но и они не подозревают, до чего же он на самом деле крепкий.

– Ты побудешь денька два? – спросил он Филипа, будто тот и в самом деле приехал отдохнуть.

– Да, с удовольствием, – весело ответил племянник.

– Тебе полезно подышать морским воздухом.

Скоро пришел доктор Уигрэм и, осмотрев священника, зашел к Филипу. Тон у него был, как и приличествовало, печальный.

– Боюсь, Филип, что на сей раз это конец, – сказал он.

 – Для всех нас это будет большая утрата. Я ведь знаю его тридцать пять лет.

– А мне совсем не кажется, что он так уж плох, – сказал Филип.

– Я поддерживаю его жизнь лекарствами, но долго он не протянет. Последние два дня прошли ужасно, не раз я думал, что он уже умер.

Доктор минутку помолчал, но у ворот он внезапно спросил Филипа:

– Миссис Фостер вам что-нибудь говорила?

– О чем?"

"– Они ведь тут люди суеверные: миссис Фостер вбила себе в голову, будто мистера Кэри что-то мучает и он не может умереть, не облегчив свою совесть, а покаяться у него не хватает духу.

 – Филип ничего не сказал. Доктор продолжал: – Конечно, все это чушь. Старик прожил весьма достойную жизнь, он всегда выполнял свой долг и был хорошим священником; вряд ли он может в чем-нибудь упрекнуть себя. Все мы будем о нем жалеть. Сомневаюсь, чтобы с его преемником нам было хоть наполовину так хорошо, как с ним.

Несколько дней состояние мистера Кэри оставалось без перемен.

Правда, ему изменил аппетит, и он почти ничего не ел. Доктор Уигрэм, теперь уже не раздумывая, глушил наркотиками невротические боли, которые терзали больного: вместе с беспрерывной дрожью парализованных ног они вконец его изнуряли. Сознание оставалось ясным. За стариком поочередно ухаживали Филип и миссис Фостер. Экономка переутомилась, она много месяцев подряд почти не отходила от больного, и Филип уговорил ее уступить ему ночное дежурство.