Бремя страстей человеческих

Но Уикс только озадачил его еще больше. Он заставил Филипа признать, что немцы из Южной Германии были столь же твердо убеждены в истинности римско-католической веры, как сам он – в англиканской; отсюда Уикс логически привел Филипа к мысли, что магометане и буддисты тоже искренне верят по-своему. Следовательно, убеждение в своей правоте еще ничего не доказывает: все убеждены в своей правоте. Уикс не имел намерения подрывать веру юноши, но он питал глубокий интерес к религии и считал ее увлекательной темой для беседы.

– Но почему же правы именно вы, а не такие люди, как святой Ансельм или святой Августин?

– Вы намекаете на то, что они были люди мудрые и ученые, тогда как обо мне вы бы этого не могли сказать?

– Да, – подтвердил Филип неуверенно, поскольку поставленный таким образом вопрос звучал дерзко.

– Святой Августин полагал, что Земля плоская и что Солнце вертится вокруг Земли.

– Ну, и что же это доказывает?

– А то, что каждый верит вместе со своим поколением. Ваши святые жили в религиозный век, когда люди верили даже тому, что сейчас нам кажется совершенно неправдоподобным.

– Тогда откуда же вы знаете, что теперь мы постигли истину?

– Я этого не знаю.

Филип подумал, а потом сказал:

– Может, то, во что мы твердо верим сейчас, так же ошибочно, как и то, во что они верили в свое время?

– Вполне возможно.

– Тогда как же можно верить во что бы то ни было?

– Не знаю.

Филип спросил Уикса, что он думает о религии Хейуорда.

– Люди всегда создавали себе богов по собственному образу и подобию, – ответил Уикс. – Хейуорд верит в красивенькое.

Наступило молчание.

– Не знаю, почему вообще нужно верить в Бога, – вдруг сказал Филип."

"Едва успел он это произнести, как понял, что больше не верит.