«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

Расстояние до ближней самоходки сократилось до четырехсот метров. Фугас весом около шести килограммов преодолел это расстояние менее чем за секунду.

Взрыв перебил гусеницу, вышиб заднее колесо и смял кормовую часть рубки. Заряжающего ударило грудью о казенник орудия, наводчик, сбитый с ног, пытался подняться.

Василию Гладкову было двадцать четыре года. Закончил танковое училище в январе сорок третьего. В первом своем бою, когда теснили окруженную группировку Паулюса под Сталинградом, уничтожил дот, немецкую пушку, перебил расчет.

– Молодец, парень! Так и воюй дальше. Ты же сталинградец!

Но уже на следующий день угодил под снаряд и едва успел выбраться из горящей «тридцатьчетверки». В госпитале, мучаясь от ожогов, получил медаль «За отвагу» (позже – «За оборону Сталинграда») и вторую звездочку на погоны.

Воевал на Курской дуге, заслужил орден и снова был ранен. Его направили в самоходно-артиллерийский полк и сразу доверили батарею. Сталинградец – этот не подведет! Загадывал, что не подкачает, получит капитана, довоюет до победы, и вот этот бой у безымянной речки на пути к Березине, Минску…

– Командир! – крикнул механик-водитель.

Но сталинградец Гладков наводил по горизонтали орудие. Приказал механику:

– Доверни машину чуть левее.

– Сожгут, – тоскливо отозвался сержант, но, потянув рычаги, довернул самоходку.

Бронебойный снаряд лучшей советской пушки «ЗИС-3», установленной на самоходке, пробивал за полкилометра 70 миллиметров брони.

Раскаленная болванка весом шесть с половиной килограммов прошила лобовую броню немецкого танка и тело механика. Врезалась в перегородку, отделяющую моторную часть, и воспламенила двигатель.

Танковая башня наполнилась дымом, огонь подбирался к боеукладке. Первым выпрыгнул стрелок-радист. Комбинезон был залит кровью, но руки-ноги действовали. Он слышал удар, разрывающий тело механика в метре от него, и понял, что это кровь его товарища.

Капитан знал, что в запасе у остальных остаются считаные секунды. Несмотря на свой возраст (ему недавно исполнилось сорок четыре года), он был физически крепок и тоже сумел покинуть горевшую машину.

Еще двое танкистов возились внутри. Капитан был из породы старых солдат, не привыкших бросать подчиненных в беде. Но пламя уже гудело как в топке, скрученный язык прожег рукав куртки. Мелькнуло перекошенное от боли лицо наводчика, башня заполнилась огнем и дымом.