«Братская могила экипажа». Самоходки в операции «Багратион»

– Горит чертова «кошка»! – загнав в казенник очередной снаряд, потрясал кулаком заряжающий Костя Бурлаков.

Но поврежденная, потерявшая ход «пантера», победа над которой никогда не давалась легко, выстрелила в последний раз. Фугасный снаряд (его хватило бы, чтобы просадить броню самоходки) взорвался с недолетом.

Крупный осколок врезался и застрял в «подушке» орудия. Другой кусок железа ударил в голову сержанта Бурлакова, снес заостренным краем верхушку танкошлема и пробил голову.

Двадцатисемилетний слесарь из сельской МТС под Саратовом Костя Бурлаков вряд ли успел осознать, что рана смертельная.

Уже не встретятся. Война за секунды отнимает жизнь у человека, унося куда-то все его чувства, любовь к близким, надежды на будущее.

У Бурлакова были крепкие мускулистые руки, которыми он перекидал за два с половиной года многие сотни снарядов. Сначала в расчете дивизионной пушки «Ф-22», а затем в экипаже самоходки.

Немецкий танк «Т-4» наконец выбрался из капонира. Он получил повреждения, но оставался в строю и готовился продолжить бой. Усиленная броня, длинноствольная пушка делали его грозным противником.

Вдоль траншеи к нему бежали несколько саперов и десантники из роты Александра Бобича. Две противотанковые гранаты взорвались, не долетев до тяжелой машины, третья прожгла кумулятивной струей бронированный экран, защищавший борт машины.

Рослый сапер, забежав с кормы, швырнул бутылку с горючей смесью. Она разбилась о башню. Горящая жидкость растекалась по жалюзи, грозя воспламенить мотор. Башня мгновенно развернулась, и пулеметная очередь срезала сапера.

Он видел, как падали русские саперы и пехотинцы, двоих он сбил корпусом и раздавил. Башня заполнялась едким дымом, механик полностью открыл широкую смотровую щель, но дым продолжал душить его.

– Эй, ребята, откройте люки! – крикнул он.

– Снаружи горит «коктейль Молотова». Прибавь скорость.