Бракованный

Что-то пошло не так, и сейчас они стали не нужны.

Люди словно развлекались, наслаждаясь тем, что яды и наркотики, которые распылялись ежечасно, оставляли ему подобных слишком слабыми, чтобы сломать удерживающие путы, а затем разнести стены.

В этой чертовой клетке они привели еще много месяцев, сражаясь между собой за еду и оголяя свои инстинкты так, что умирало все человеческое, что еще теплилось где-то внутри.

Они уже давно не говорили между собой.

Только рычали и по-звериному ощущали эмоции друг друга – тех, кто сдавался, уставал от борьбы или хотел умереть.

Зверь и сейчас не стремился говорить.

Понимал, что это необходимо делать, но желания не испытывал.

Он уже не помнил значения многих слов, поэтому предпочитал слушать, и все так же ощущать эмоции, которые говорили куда больше слов.

- Осталось пятеро. Нужно придумать что-то новое. Еда уже не так будоражит их. Не говоря ни слова они стали делить ее между собой практически поровну.

- Это странно.

- И нам совсем не на руку.

- Мы можем попробовать новую программу. Я почти понял…

- Без Элерта это бессмысленно! Никто из вас не обладает нужными знаниями!

- Тогда не проще убить их и свернуть программу маяка?

- Убить их мы всегда успеем. А пока занимайтесь своими делами. Выявляйте новые возможности в манипулировании и инстинктах! Или следующими, кто умрет и сгорит в печи заживо - будете вы сами!

- Но что мы можем сделать? Еда уже не стимул…

- Бросьте им женщину!

Женщина.

Многие слова зверь уже давно позабыл.

Иногда некоторые вспыхивали в нем волной странных мурашек, но тут же скрывались в лабиринтах памяти, где так легко все терялось и забывалось.

В этой страшной бессмысленной борьбе за выживание не было места размышлениям и памяти.

Были важны одни лишь оголенные инстинкты.

У кого они были сильнее, а реакция быстрее – тот оставался жив.

И побеждал.

Раз за разом.

Настолько сильных и выносливых зверей было всего двое, и каждый понимал, что должен остаться лишь один лидер.

Иногда это слово всплывало в уставшем напряженном сознании зверя.

«Женщина».

Должно быть, это было что-то приятное и волнующее.

Иногда он прислушивался к тому, что говорят гребаные извращенцы в белых халатах на верхних этажах, и отчетливо ощущал в них возбуждение.