Бракованный

Сейчас нужно было понять, как спасти себя и что делать с этим сумасшедшим.

Она знала, что он сидит в кресле, рассматривая ее сейчас, хотя лица его так и не видела. Ни днем, ни сейчас.

- Как вы пробрались сюда?

- Не важно, - проговорил он в своей жуткой сдержанной и холодной манере, от которой кровь стыла в жилах, - Я пришел к вам, чтобы вы наконец поняли – я убью за эту девушку. Стольких, сколько нужно. В следующий раз можете отправлять ко мне десять, двадцать или тридцать своих псов – конец будет тот же.

Мужчина махнул отрывисто рукой на кровать и поднялся во всей свой огромный рост, отчего у женщины встал ком в горле.

Значит, все парни Трэвиса мертвы?

Сердце дрожало от мысли о том, что спасти ее девочку Лию не получилось. Не получилось убить этого маньяка, который теперь очевидно будет еще злее и выместит свою злость на Лие.

Он шагнул к окну, когда Камила выдохнула с дрожью, больше не скрывая своих эмоций за маской вежливости и мягкости:

- Услышьте меня и поймите: Лия - обычная девушка.

- Я понял.

Это все, что он сказал, прежде чем выпрыгнул, явно не боясь переломать себе ноги, и оставляя Камилу наедине со своей паникой.

Когда она включила свет, то отшатнулась от кровати на которой были разбросаны пара пистолетов, удавка, окровавленная бита, и сломанный топор.

Глава 4

Лия знала, что это будет неизбежно.

Не смотря на уверенные слова Камилы и поддержку Сэма – где-то глубоко внутри она понимала, что от этого сумасшедшего мужчины будет не спастись.

И это ощущение не обмануло ее, когда рано утром непривычно бледная, но как всегда красивая Камила вошла в ее комнату, и осторожно присела на край кровати.

Женщина мягко улыбалась, но в ее точеной фигуре сейчас сквозило такое напряжение, что оно ощущалось на коже.

- Девочка моя, - выдохнула она и погладила Лию по спутанным после ночи волосам, но запнулась, словно так и не могла найти нужных слов.

- Я все понимаю. И не боюсь. Он ведь все равно придет и сделает так, как посчитает нужным.

Камила выдохнула тяжело и с дрожью, сжав судорожно прохладные ладони девушки.

Ее сердце болело так, что невозможно было найти слов.

Она сама с юных лет прошла через такой ад и грязь, когда мать продавала ее мужчинам, что не смог бы помочь ни один психиатр.