Бракованный

Лабораторным экспериментом.

Никем в мире людей и никем в мире хищников. Он не знал, как они воспримут его появление перед собой и что за этим последует. Зверь знал только одно - нужно было рискнуть, потому что пути назад уже не было.

В этом большом мире был один берсерк, который мог бы его почувствовать и возможно не сразу убить. Тот, чью плоть вживляли в тело зверя, чью кровь переливали в него и тем самым пытались связать искусственным путём, чтобы затем управлять.

В лаборатории таких, как зверь называли маяками, хотя чаще всего он слышал слова о том, что эксперимент не удался и было потеряно много сил, времени и средств на пустую и бессмысленную затею – научиться управлять берсерками.

На теле зверя были десятки шрамов. Большинство из них оставил тот берсерк, часть которого навсегда была вживлена в тело зверя.

Да, он ранил. Но не убивал.

И лишь на это зверь надеялся сейчас, когда лежал на кровати в комнате своей души и крепко обнимал ее двумя руками.

Пусть этот чертов мир сгорит в аду!

Ради своей девочки он будет рисковать и пробовать всё, что только сможет придумать!

Не важно чем это закончится – только не пожизненной тюрьмой в сраной лаборатории снова.

В какой-то момент Лия сладко уснула по его боком, обхватив его торс своей рукой, и мужчина выдохнул с дрожью, прикрывая глаза.

Господи, как же хорошо.

Как хорошо и уютно было рядом с ней. Как легко и свободно ему дышалось. Не было в жизни ничего важнее и слаще этого момента и ради этого зверь был готов на всё.

Он тоже задремал, лениво прислушиваясь к тому, что происходило в особняке - как уже вызвали клининговую компанию, чтобы как можно скорее устранить все следы страшного дня, и как тихо взволнованно переговаривались между собой девушки на кухне, распивая что-то горячительное и спиртное.

Зверь привык всегда находиться на чеку и быть готовым ко всему.

Но сейчас ему хотелось просто обнимать свою девочку и не думать ни о чем.

Пусть эти ленивые сладкие часы длились бы и длились, чтобы он впитал их в себя и запомнил как самые счастливые в своей странной тёмной жизни, сколько бы ему не пришлось жить.

Жаль, что они не могли длиться вечно.

Лия проснулась счастливая, мягкая и теплая и тут же потянулась к нему, словно ребенок.

А зверь с трепетом на душе обнял ее и пережил прямо на себя, чтобы гладить горячей большой ладонью по спине, наслаждаясь каждым прикосновением.