Бракованный

Но стояло только заглянуть в его глаза, как внутри тут же разлилось тепло, потому что в них Лия отчетливо видела восторженные озорные огоньки.

- Кажется еще нет.

- Тогда что ты здесь делаешь, душа?

- Я хотела увидеть тебя.

Странно и волнительно было говорить правду, глядя в его глаза и отмечая, как мужчина довольно прищурился, словно кот, который получил то, что хотел.

Он кайфовал, оттого что чувствовал и не пытался этого скрыть.

А Лие хотелось бы, что ее ресницы не дрожали, и сердце так не колотилось в груди оттого, что зверь был рядом.

- Я не уйду, душа.

- Нам нужно поговорить, - строго проговорила Лия и увидела, как кончик его губ дрогнул в улыбке, но мужчина сдержался и кивнул на полном серьезе, хотя глаза по-прежнему блестели.

- Хорошо. Мы поговорим, когда все дела будут решены.

Лия хотела было уточнить, когда именно эти дела будут решены, но прикусила язык, потому что уловила за спинищей зверя движение, и с ужасом увидела, как парни из охраны выносили кого-то.

В черных пакетах.

Тела. Мертвых людей.

- Возвращайся в свою комнату. Я приду, когда освобожусь.

Лия поспешно кивнула и замерла, потому что зверь неожиданно игриво ущипнул ее за щеку и подмигнул.

При том, что ситуация была просто кошмарной и очевидно, что были погибшие - у зверя было на удивление хорошее настроение.

И страшно было думать о том, что оно было связано с этими событиями.

Не зря же его называли сумасшедшим и маньяком, верно?

Впрочем, думать об этом и анализировать происходящее прямо сейчас Лия не могла.

Она была испугана и в то же время окрылена тем, что снова увидела зверя. И что он не сбежал от нее, а согласился поговорить.

Это было важно.

- Тебе пора, душа.

Ой, и правда.

Что-то она так задумалась, глядя в его глаза, что позабыла о том, что должна была делать.

Еще и раздался где-то голос Борзова, отчего Лия сделала поспешный шаг назад, а затем развернулась по направлению к своей комнате, а потому не успела увидеть, как недобро полыхнули глаза её зверя, оттого, что он, конечно же, ощутил все ее эмоции. И явное нежелание сталкиваться с полицейским, которого и без того хотелось убить самым жестоким способом.