Хозяйка собственного поместья

А чужих — откудова? Шапки снимем, само собой, раз барин, а как звать-величать — не наше дело.

— И ты вот так просто взял у незнакомого человека выпивку и принес остальным? А если бы там яд был?

Федор посмотрел на меня так, словно я предположила, будто барин может обернуться волком и цапнуть его за зад.

— Так то ж барин! Зачем ему мужику яд сыпать?

— Ладно, — вмешался Виктор. — Расскажи, что за барин, каков из себя и с чего он вдруг решил тебя выпивкой угощать.

— Ну… Я обратно уже шел, он мимо ехал. Остановился, дорогу спросил в Ольховку.

Ольховка? Так звалась моя усадьба.

— Вы ждали гостей? — поинтересовался у меня Виктор.

— Нет, — пожала плечами я. — Да вы сами видели.

— Так он и не поехал, — сказал Федор, когда я жестом велела ему продолжать. — Я ему говорю, дескать, как раз в Ольховку иду, покажу дорогу, ежели барин не торопится. Он не торопился. Про барыню спросил, как поживает, здорова ли. Про барина спросил. Как услышал, что барин дома, посмурнел весь. Потом достал косушку, велел выпить за здоровье барыни.

— Как этот барин выглядел? — спросил Виктор.

— Ну… молодой такой барин. С усишками.

Не доктор, тот гладко выбрит.

— Чуб из-под шапки торчал, курчавый такой чуб.

— Ясно, — прошипел Виктор. — Все вон.

Было что-то в его голосе, отчего людская опустела мгновенно. Муж смерил меня таким взглядом, что захотелось забиться под лавку. Что опять не так и в чем я опять провинилась, сама о том не зная?

— Скажете, его вы тоже не помните?

— Если я не помню никого, почему должна вспомнить этого, кудрявого?

— Зайкова, — подсказал муж.

Час от часу не легче! Только мне показалось, будто я знаю, кто злодей, как тут, словно чертик из табакерки, выпрыгивает Зайков, чтоб ему икалось, и путает мне весь расклад. Какого рожна его принесло? Почему в поместье не сунулся — понятно, Виктор бы его на месте пришиб, вон как взгляд молнии мечет.

— Вы зря прогнали парней, — заметила я, старательно делая вид, будто не понимаю, что он их выставил, чтобы не скандалить при поденщиках.

— К чертовой бабушке, — рыкнул Виктор. Сделал над собой заметное усилие. — Прошу прощения. Вы действительно его не помните?

— Я действительно его не помню, — повторила я, сама удивляясь, как мне удается оставаться спокойной. — Повторяю, я не помню никого из старых знакомых. Верить мне или нет — ваше дело.