Хозяйка собственного поместья

Виктор стоял посреди избы, с рук его, словно из снежной пушки, слетал вихрь снежинок, падал в пламя и тут же таял. Дым, смешанный с паром, заполнял избу, тянулся в окно. Вот поток снега иссяк, муж закашлялся, прикрывая рот и нос рукавом.

В солнечном сплетении свернулась сила, и я протянула руку, выпуская ее.

С пальцев соскочил голубой сверкающий шар.

Виктор, распрямившись, притиснул меня к стене, закрывая собой.

Громыхнуло. Зазвенели, осыпаясь, остатки стекол. Все стихло.

— Настенька! — отчаянно вскрикнула Марья.

— Жива! — крикнула я в ответ.

Кто-то протопал мимо нас, плеснуло, зашипело и завоняло гарью.

— А тушить-то нечего… — растерянно произнес голос сторожа.

— Взрывом пламя сбило, — ответил Виктор. — Скажи своим, отбой.

Я подняла голову, заглядывая в лицо Виктора.

— Вы целы?

Он кивнул. Я выдохнула, и с этим выдохом из меня словно испарились все кости. Подогнулись колени — наверное, если бы муж не обнимал меня, я бы сползла по стене, а так просто ткнулась лбом ему в плечо и замерла.

Он гладил меня по голове, как маленькую, и повторял:

— Все хорошо. Все закончилось. Все живы.

Я кивнула. Еще и еще раз.

— Хорошо, что не конь.

— Что, простите?

Меня начал разбирать истерический смех.

— Хорошо, что только горящая изба, а не конь в придачу.

— Анастасия, вы… вы не в себе. Пойдемте, я провожу вас в дом. Вам нужно успокоиться.

Усилием воли я скрутила нервный смех. Заглянула мужу в глаза.

— Ничего. Я уже успокоилась. Спасибо вам.

— Вы ранены? — встревожился он. Стянул платок с моего лица.

— А? — Я дотронулась до щеки, зашипела. На пальцах осталась кровь. — Наверное, царапнуло, когда стекла выбивала. Ничего. До свадьбы заживет.

Он неопределенно хмыкнул. До меня дошло, что я ляпнула, но, прежде чем я успела сообразить, что сказать, с улицы долетела возмущенная ругань Марьи.

— Я за вас, остолопов, перед барыней поручилась! Клялась, что нормальные вы парни! Староста за вас поручился! А вы? Напились…

— Бабка Марья, господом клянусь, одна косушка на всех!

Косушка — это триста миллилитров.

Почему снаружи угол не подпалил? Наверное, чтобы не сразу сторожа заметили.

Повезло, что разгоралось медленно, видимо, в нетопленной за зиму избе доски отсырели.